Читаем без скачивания Рождение и гибель цивилизаций - Юрий Емельянов

Земледелие способствовало развитию культов божеств, которые символизировали стихии, от которых зависели урожаи. По мнению А. Чижевского, на смену более древнему культу Луны пришел культ Солнца: «Это совпало, быть может, с необходимостью нового воззрения, когда с ростом населения народы должны были перейти к земледелию. Тогда значение Солнца оказалось настолько большим, что было поставлено на первое место… Мы знаем, что земледельческие народы обоготворяли Солнце, представляя его себе в антропоморфных и зооморфных образах».

Появление антропоморфных божеств свидетельствовало о постепенном изменении в мировосприятии людей. Как заметил К. Леви-Строс, первобытные представления сводятся к «натурализации человеческих действий», то есть к объяснению человеческого общества природными явлениями, свойствами животных и растений, в то время как религия, пришедшая на смену «магическому» мышлению, состояла «в очеловечивании природных законов».

Хотя религии первых сухопутных цивилизаций отражали архаические представления о зависимости человека от сил природы и объектами поклонения были мифологические существа, храмы нередко превращались в хранилища достоверных знаний о мире. Как и шаманы, жрецы остались хранителями коллективных познаний, и дальнейшее развитие жреческой профессии было связано со сбором разнообразных сведений о природе и научными исследованиями. В то же время свод знаний первобытных людей претерпевал изменения, схожие с теми, которые происходили и во всем человеческом обществе.

Объединение различных общин позволило сломать барьеры, мешавшие познанию мира. Выяснялось, что сведения о географии и истории, физике и химии, биологии и зоологии, которые были тысячелетиями неизвестны одним небольшим коллективам людей, давно известны другим. Границы познанного мира были существенно расширены. Пределы таинственного мира отступали. От многих гипотетических представлений, изложенных в виде фантастических историй, пришлось отказаться. Многие локальные «злые» и «добрые» духи были дискредитированы, а нелепые догматы магической науки опровергнуты. На смену им приходили новые, зачастую также нелепые догматы, которые сочетали реальные знания об известном и сомнительные гипотезы о неведомом.

Оставаясь во многом еще связанной «магическим» мышлением, наука первых цивилизаций древних людей все в большей степени специализировалась и развивалась. Л. Мечников писал о том, что в Халдее «магия принимает явно выраженный астрономический характер и превращается в смесь грубых суеверий и элементов истинно научных знаний». Служители храмов, посвященных всевозможным божествам, были первыми врачами, математиками, астрономами, химиками, историками. Рассказывая о значении четких правовых норм и государственного контроля за их соблюдением для развития науки Вавилонии, Д. Олбрайт в своем труде «От каменного века до христианства» отмечал бурное развитие науки в древней Вавилонии в начале II тысячелетия до н. э. и писал об «исключительном развитии эмпирических наук, что проявилось в работах по филологии, лексикографии, астрономии, математике, а также многочисленным трудам по магий и предвидению». Хотя шаманское происхождение храмовых исследований сказывалось в параллельном развитии оккультных предметов, наука постепенно обретала самостоятельность, одновременно утрачивая интуитивность и субъективизм «магической науки». Расширяя познания людей об окружающем мире, ученые жрецы помогали решать к практические задачи, возникавшие по мере развития первых цивилизаций.

Существенно изменилась и другая древняя профессия — вождя племени. Для того, чтобы обеспечивать взаимодействие людей в их разнообразной хозяйственной и иной деятельности, оседлые культуры нуждались в более сильном механизме общественной координации, чем тот, что существовал у племени охотников и собирателей в виде собрания общины и совета старейшин, опирающихся на устную традицию или сложившийся обычай.

Государственные устройства оседлых народов были призваны обеспечивать устойчивость их постоянно усложнявшейся хозяйственной, научно-технической и культурной жизни. Объединение отдельных городов-государств Месопотамии и номов Египта, единые законы, действовавшие на территории всей речной долины или целого междуречья, способствовали укреплению законности и порядка. Такое объединение помогало строить селения и крупные города, дороги, каналы, ирригационные системы, развивать науку и искусства. Д. Олбрайт особо отметил благотворное воздействие укреплявшегося государства для развития науки Вавилонии: «Единство страны, стабильность и процветание, которые принес Вавилонии Хаммурапи в 1760 г: до н. э., позволили ученым посвятить себя научным исследованиям с невиданным до сих пор упорством и целеустремленностью».

Помимо единых и четко записанных правил народы нуждались в эффективной власти, способной обеспечивать их осуществление на территории того или иного очага цивилизации. Укреплению положения правящего слоя способствовало то, что земледелие в речных долинах было связано с осуществлением работ, требовавших понимания отдаленной перспективы их последствий. Строительство арыков, оросительных систем, дамб, каризов требовало усилий многих людей в течение долгого времени. Как писал Л. И. Мечников, «река налагала на каждого отдельного члена общества некоторую часть общественной работы, полезность которой познавалась впоследствии, а вначале бывала непонятна большинству. Очень часто это большинство было не в состоянии дать себе отчет о плане исполнения обшей работы».

Возрастающее значение централизованной власти привело к созданию аппарата государственного управления. Вместо регулярно выбираемого вождя община земледельцев и скотоводов получила правителя, власть которого перестала быть ограниченной временными рамками: она стала пожизненной и наследственной.

Верховный властелин нередко обожествлялся, а придворные и наместники, действовавшие от его имени, обрели неограниченную власть над некогда равноправными членами общины. Как отмечал французский ученый Элизе Реклю, «перед земледельцами Древнего Египта стоял выбор: быть вместе равными и обобществленными или же быть рабами одного повелителя, туземного или чужестранца». Комментируя это замечание, Мечников писал: «Жители Древнего Египта разрешили поставленную перед ними природой задачу во втором смысле: все они обратились в «рабов». «Верховным рабовладельцем» был фараон, в котором видели «распорядителя Нила», обожествленного источника жизни египтян. Четыре 20-метровые статуи фараона Рамзеса II, воздвигнутые в Абу-Симбеп, стали приблизительным материальным выражением того величия, которым был окружен правитель Египта. Вид этих статуй должен был внушать населению ощущение своей ничтожности по сравнению с владыкой Египта и страх перед его могуществом. В глубине пирамид были начертаны заклинания, в которых утверждалась идея беспредельной власти египетского фараона: «Он устраивает себе Верхний Египет, устраивает себе землю нижнеегипетскую, разоряет в угоду себе укрепления Азии и стряхивает себе египетский народ под пальцы свои». В других надписях от имени богов заявлялось, что они «заставили сжаться от страха перед царем сердце народа».

Подчиненные неограниченным и обожествленным верховным правителям первые цивилизованные государства по своей структуре напоминали пирамиду. В то же время эта многоступенчатая социальная конструкция являлась механизмом создания материальных, интеллектуальных и духовных ценностей, которые накапливались в древних обществах подобно рукотворным горам. Не случайно не только вытянутая линия «жизненного пути», но также пирамида и зиккурат стали символическими выражениями первых цивилизаций. Эти грандиозные сооружения, широкие внизу, сужающиеся наверху и уводящие от земли к недоступным небесам, символизировали общественные устройства первых цивилизаций. В то же время они олицетворяли достижения людей в накоплении материализованной энергии. Они воплощали стремление живой материи преодолеть гравитацию. Эти постройки обращались к небесам, откуда шел поток живительной солнечной энергии. Они создавались на века и выдержали испытания тысячелетий.

Хотя многие из держав, создавших эти сооружения, просуществовали не одно тысячелетие, ни одна из них не уцелела до наших дней. Почему же реальные прототипы каменных символов оказались не столь долговечными?

История свидетельствует о том, что порой пирамиды, составленные из людей, разрушались до основания и в результате народных восстаний те, кто был внизу пирамиды, оказывался на ее верху. В сохранившихся надписях о нескольких восстаниях голодавших бедняков в Шумере против аккадского царя Саргона, а затем против его сына Римуша в XXIV веке до н. э., говорилось о захваченных в плен нескольких тысяч «мятежников». Из этого можно сделать вывод, что восстание приняло массовый характер. Иногда восстания охватывали крупные государства. В древнем документе о положении Китая к концу царства Инь говорится: «сяоминь (мелкий люд, то есть свободные общинные землевладельцы) восстает, ныне царство Инь гибнет».