Я ослабил давление и представил, как невидимые руки отпускают теперь одну нить. Странный остаток маны тут же хотел вырваться наружу, но я остановил этот порыв и волей заставил двигаться к Сосуду.
Опыты по возвращению маны для меня были пройденным этапом, но здесь была немного иная задача.
Приблизив свою «леску» к Сосуду, я погрузил один конец в закрытую область и начал представлять, что нить медленно удлиняется. По миллиметру или, может быть, меньше.
Опасаясь, что рыбка сорвется, я периодически давал послабление и возвращался на несколько шагов назад, тем самым укорачивая длину лески. И это работало. Два шага назад, один вперед.
Я настолько глубоко погрузился в свою фантазию, что забыл, где нахожусь, и не замечал ничего, кроме этой странной рыболовли. Все ресурсы разума были задействованы только в одном направлении. Леска-нить то удлинялась, то укорачивалась, но я был терпелив, так как отчетливо видел прогресс.
Вместе с этим, ментальная дрожь усилилась, и я ощущал ее отклики яснее, чем когда-либо.
Напряженная борьба продолжалась до тех пор, пока леска не оказалась почти на таком же расстоянии как обычно, только не огрызком, а полноценной, связывающей меня с Сосудом нитью. И когда я это осознал, тянуть стало намного легче, будто сила, удерживающая ману с той стороны, перестала играть со мной в перетягивание каната и полностью отпустила.
Сделав последний рывок, я внезапно почувствовал сильнейшую слабость, стало почти невозможно удерживать картинку, и вернулось ощущение тела. Я будто выбрался из глубокого сна или комы, как показывают в кино. Тело плохо слушалось, а сознание уплывало.
Разлепив глаза, я тут же их зажмурил, не в силах смотреть на слишком яркое освещение в комнате.
Несмотря на сравнение с пробуждением, самочувствие было дерьмовее некуда, и поддавшись слабости, я погружался в сон. С улыбкой. Ведь я определенно обнулил Сосуд и прорвался на вторую ступень.
…
Так уж, видимо, судьба раскинула карты, и стук в дверь будит меня слишком часто, чтобы не замечать этой закономерности.
В этот раз мне снова снилась семья, но это был не счастливый сон, хоть и начинался очень приятно.
Я был уже взрослым, но все остальные считали это нормой и фразы были сформулированы как обращение к ребенку.
Мы приехали в гости к бабушке Элизабет, и дедушка Байрон был еще жив. На столе стояла индейка и другие яства. Элизабет неустанно нахваливала идею матери наготовить блюда разных народов и вместе с этим забавно ругалась, когда та обращалась к ней не по имени. Они пили белое вино и слушали Синатру. Отец с дедом Байроном смотрели футбол, а я приглядывал за Лизи с Кернисом, которые были совсем детьми и бегали вокруг стола.
Все было радужно, и ощущая себя сравнительно осознанно, я не хотел просыпаться. Ровно до того момента, как Кернис увеличился в размерах до подростка и стал заманивать маленькую сестру в комнату. Я кричал, надрывая связки, но губы лишь безмолвно раскрывались. Никто не обращал на это внимание, а мое тело не хотело двигаться.
Вяло поднявшись, я подошел к двери с мыслью послать подальше, кого бы там ни прислал мне мир.
— Что надо, — резко буркнул я, выглянув через щель.
Паренек вздрогнул и, быстро заморгав, ответил:
— Ох, господин, вы наконец отозвались.
— Отозвался, но хотел бы не отзываться, — сказал я какую-то чушь и хотел уже захлопнуть дверь, но тут наконец проснулся мозг.
Я дернулся и спросил, сколько был вне зоны доступа.
— Эм, двое суток, господин, — вежливо ответил парень в костюме дворецкого и фартуке. — Мы со всей ответственностью оберегаем личное пространство наших посетителей, но оплаченные вами двое суток закончились и…
— И вы пришли за деньгами. Секунду, — буркнул я и, захлопнув дверь, отсчитал нужную сумму. — Держите, здесь еще на пару дней. И пожалуйста, принесите мне еды. Быстро и много. Не жирной.
Белолицый брюнет поклонился и поспешил выполнять заказ.
Я снова упал на кровать и, несмотря на все еще испытываемую слабость в теле, мгновенно создал сгусток огня.
Как и прежде, шарик появился со слабеньким «пахп» и по моему желанию замер прямо передо мной. Я хотел вглядеться в структуру и приметить какие-нибудь изменения, ведь мой Сосуд эволюционировал, а значит, мана тоже изменилась. Но прежде чем что-то увидеть, я почувствовал. Призвав структуру, я осознал, что она стала гуще и плотнее.
А еще уменьшилось количество затрачиваемых на структуру фер. Мозг машинально выдал цифру равную четырем.
Отозвав умение, я вгляделся в Сосуд и понял, что дымка, наполняющая его, стала темнее. Без моего сознательного влияния. Мозг сам выдал мне эту картинку.
Но вместе с радостью прорыва меня настигли и плохие новости.
— Вот дерьмо, — выругался я, поняв, что смотрю не на полный маны Сосуд, а на ту же картину, что предстала передо мной впервые, когда я вообразил емкость с маной.
Сосуд снова был не полным, и я удостоверился в этом, вытянув всю ману, движение которой перервалось, достигнув уровня голени.
Парень принес еду, и пока мой желудок радовался, как оказалось, обеду, я прогонял ману по телу и издевался над потоками как мог, пытаясь понять, не изменилось ли что-нибудь в контроле над ней. Если не изменилось, значит проблема с повышением ступени — не проблема, а если изменилось — нужно было думать, как двигаться дальше.
Все оказалось, как обычно бывает, двояко. С одной стороны, я делал с уже темно-синей дымкой все, что делал до этого, но давалось это не так легко, как раньше.
Нити вытягивались как обычно, и я закручивал их в разные фигуры, но приходилось постоянно концентрироваться на процессе, а не формировать за секунду времени. Это раздражало. Напоминало обращение с ноутбуком для серфинга в сети после игровой машины.
Но больше меня напрягало не это, а наличие всего десяти фер. С таким успехом я мог создать только два сгустка огня и уйти в тираж. Немного мощнее, но всего два.
Закончив с едой, я потянулся нитями к Сосуду и проделал то же самое, что и два дня назад. Наблюдая, как нехотя поднимается уровень, я облегченно выдохнул и остановился только когда уперся в тот же блок на уровне груди, что и в прошлый раз.
— Ну, что ж, — расслабившись, сказал я себе, — по крайней мере, Том, то есть, Каин, у тебя сейчас даже больше маны, чем было бы с полным Белым Сосудом.
Интересно, у всех ли одинаковая емкость Сосуда, или здесь как с телом — кто-то больше, кто-то меньше?
Прописавшийся в подсознании, вместе со структурой огня, счетчик подсказывал мне, что сейчас я смог бы сотворить около четырнадцати сгустков огня, а значит, в наличии плюс-минус семьдесят фер.
Что ж, неплохо.
На время отбросив попытки поднять уровень маны еще выше, я походил по комнате и нашел небольшой кусочек тряпки.
Сосредоточившись, сжал ее в кулаке и, выпустив ману, сбросил на пол уже лишь пепел. Довольная улыбка посетила мои губы, и тихо посмеиваясь как психбольной, я превратил в пепел каждый кусочек бесхозного мусора в своем номере. Коего, на удивление, было не так много.
В эти минуты меня не тревожила Гильдия и вопрос о том, почему моя мана вместо ослабления поддерживала костер, когда все остальные предметы, которые я ею обдавал, проявляли признаки ослабления.
Я просто наслаждался возможностью владеть разной магией.
Но к сожалению, все было не так радужно, как хотелось, ведь мана закончилась слишком быстро. По ощущениям намного быстрее, чем если бы я кастовал свой огонек.
Видимо, наряду с отсутствием прямых атакующих умений, быстрый расход маны на разрушение входит в список слабостей моего типа магии. Или вопрос в другом?
Спустя пару часов, когда я выжал сосуд досуха несколько раз подряд, я попотел над мышцами и спустился узнать, где помыться.
Женщина за стойкой, которая оказалась хозяйкой этой гостиницы, удивленно выслушав меня, позвала знакомого уже парня. Служащий отвел меня на мой же этаж и вежливо ткнул носом в дверь с какими-то каракулями в конце моего же коридора.
