«баб-яг» и два «волка». Да какая к черту новогодняя шутка?! Дверь вот трещит. Скорее! Прошу!
Участковый милиционер застал всех на месте, у не взломанной еще двери. Дав протяжный свисток, он вытащил книжку с квитанциями и бодро воскликнул:
— Граждане, ваши документики! Пройдемте…
Поняв, что с милицией шутки плохи, «волк» подал команду:
— Снять костюмы! Маскарад окончен.
Сенькин опешил… Перед ним — о, кто бы мог подумать! — стояли работники своего же Дома офицеров. «Серый волк» — Петр Петрович Репкин — победно улыбался.
Солдатские препараты
Молодой солдат Михась Бульба пулей влетел в квартиру и, лихо заломив ушанку, закричал:
— Братцы, ура! Спешите меня поздравить.
— С чем? — обступили Михася изумленные солдаты.
Бульба перевел дыхание, глянул счастливыми глазами на товарищей и возвышенным тоном, будто случилось что-то потрясающе невероятное, сообщил:
— Тетушка приехала. Родная… Из Конотопа. В первый раз.
— Гм… — ухмыльнулся рядовой Анюткин. — Я думал, ракету на Марс запустили или на Луну полетел человек, а он — тетушка из Конотопа приземлилась. Тоже мне событие. Мировая радость. Ура!
— Зря вы, товарищ Анюткин, — упрекнул солдата командир взвода лейтенант Кольцов. — Сами ведь за каждое письмо танцуете. А к товарищу родственница приехала — считаете, пустяк. Для солдата это немаловажное событие.
Лейтенант обернулся к рядовому Бульбе:
— Разрешаю вам, товарищ Бульба, увольнение до двадцати четырех ноль-ноль.
— Спасибо, товарищ лейтенант, — просиял солдат. — Разрешите идти?
— Да, идите. Только наденьте выходное обмундирование, чтобы выправка как следует была.
— Есть, чтоб выправка как следует была! — повторил солдат и, круто повернувшись, побежал в кладовую за выходным обмундированием.
На свидание с тетушкой Михася Бульбу снаряжали всем отделением. Один расправлял складки на гимнастерке, другой помогал навести зеркальный блеск на сапогах, третий поливал одеколоном. Михась послушно поворачивался перед зеркалом и вслух размышлял, какие гостинцы привезла ему тетушка Явдоха из Конотопа.
— Моченых яблок — раз. Коржей с вареньем — два. Печенья с маковой присыпкой — три. И уж, конечно, самый дорогой подарок — письмо от Ниночки.
— Ну и счастье тебе привалило, Михась. Посластишься, как гастрономовский кот, — подшучивали солдаты.
— Да-а! — вздыхал мечтательно Михась. — До сладостив я, як медведь до меду. Особливо до коржей с вареньем.
— Про нас не позабудь.
— Ну что вы! Всем хватит, друзья. Я человек не жадный.
Михась вскинул руку к шапке, браво щелкнул каблуками и направился в комнату для посетителей.
Сердце у него учащенно билось. В воображении рисовалась радостная картина. Тетушка Явдоха крепко обнимает за шею, традиционно целует, потом торжественно протягивает узелок со сдобами и письмо от Ниночки. После этого они садятся в мягкие кресла под фикусом. Тетушка восхищенно рассматривает на нем новую солдатскую форму, а он вскрывает конверт и читает Ниночкино письмо, которое начинается неизменно ласковыми словами: «Коханый мий Михасю! Солдатик ясноокий!»
Лирические раздумья Михася прервал голос дежурного по части:
— Вы что так долго, товарищ Бульба? Тетушка совсем заждалась.
— Я переодевался, товарищ капитан.
— Ясно. Заходите. А тетушка у вас интересная, между прочим. Очень интересная!
Тетка была конопато-рыжая, и всякий иронический намек на ее красоту вызывал у Михася обычно раздражение. Сейчас же это только рассмешило его, и он в веселом настроении, с улыбкой на лице переступил порог уютной комнаты.
— Михась! Цыпа мий! — воскликнула тетка при виде племянника и, раскинув руки, кинулась обнимать его. — Ах, детка моя! Несчастная сиротинка. Как же ты тут без меня? Похудел, побледнел, измаялся.
— Ну что вы, тетушка! — отстранился Михась. — На три кило поправился. Воротник чуть не треснет.
— Ах, вижу я. Все, детка, вижу. Высох, как маков цвет, как нежная былинка.
Чернобровая девушка, поджидавшая кого-то в комнате у окна, взглянула на плечистого, пышущего здоровьем солдата и улыбнулась. Белобородый дед тронул кулаком опалый ус и с завистью крякнул. А тетушка Явдоха, войдя в слезный раж, продолжала причитать и охать. Но вдруг истошно-жалобный голос ее оборвался, и она победоносно воскликнула:
— Детка, держись! Я поставлю тебя на ноги.
— На какие ноги? — удивился Михась. — Я прекрасно на них держусь. Первое место по борьбе вольным стилем занял.
— Не ершись! Слушай меня.
Явдоха извлекла из чемодана огромный сверток, торопливо развязала его и с грохотом поставила на стол огромную бутыль.
— Корни дуба на мясном отваре. По две ложки в день. Утром и вечером натощак.
— Зачем?
— Как зачем? А ну-ка иди сюда. — Явдоха припала ухом к груди Михася. — Дыши. Глубже! Еще глубже! Ну вот. Так и знала.
— Чего?
— Одышка, вот что. Учащенный стук.
— Так то ж от волнения. Оттого, что к вам бежал.
— Бежал, дрожал, — рассердилась Явдоха. — Меня не проведешь. Я без пяти минут профессор. Универсал по всем болезням. Вот тебе настойка ландыша и валерьянка. По пятнадцать капель после того, как отругает командир.
— За что ругать? Меня, наоборот, все хвалят за прилежную учебу.
— Бори, бери, не разговаривай. Сама принимаю после ссоры с соседкой. Помогает. А это пивные дрожжи и конотопский хмель. Улучшают пищеварение, повышают аппетит.
— Да что вы, тетя! Я и так каши съедаю по два котелка.
— Ничего. Будешь съедать и третий.
Явдоха сунула в руки племяннику наволочку, набитую сухим хмелем, и продолжала:
— А это горчичники. После ваших учений на пятки и на грудь. По два-три листа. В горячем кипятке.
— Какие горчичники?! Да меня же куры засмеют, тетя.
— Курам смешно, а тебе полезно. Кроме того, будешь растирать грудь скипидаром, а виски и лоб машинным маслом. От гриппа помогает… иногда.
Михась всплеснул руками:
— Что вы придумали, тетя? Кто же лечит машинным маслом? Ведь есть же специальные лекарства.
— Знаю. Все знаю. Кальцекс, аспирин, пенициллин… Все привезла. Но на всякий случай и машинного масла прихватила. Авось пригодится. Да ты бери, кому говорят! Вот так. А теперь получай…
Перечисления лечебных препаратов Михась уже не слыхал: от сильного запаха медикаментов его затошнило.
— Хватит! К черту! — крикнул Михась и, прижимая к груди бутылки, кинулся к двери.
Прибежав в казарму, он высыпал на койку тетушкины препараты и в изнеможении опустил руки:
— Вот, получайте. На весь батальон.
— Ай да тетя!
— Вот так учудила! — хохотали солдаты, а рядовой Анюткин почесал за ухом и с миной серьезности сказал:
— Вот теперь и я вижу, что это редчайшее событие мирового масштаба! Тетушка Явдоха лечит машинным маслом чих.
— Смех смехом, а тетку надо убедить, — сказал старшина. — Показать ей нужно, что мы тут не из хилых.
— Верно! — похвалил лейтенант. — И момент подходящий. Завтра у нас соревнования по плаванию. Надо тетушку Явдоху в бассейн пригласить. Согласен, товарищ Бульба?
— С радостью, товарищ лейтенант.
— Ну вот и хорошо.
На следующий день, в гарнизонную гостиницу к тетушке зашел старшина сверхсрочной службы
