— Вы не могли бы приоткрыть окно, — обращаюсь с этой просьбой к водителю совершенно не своим голосом, да еще и настолько тихо, словно мне перерезали связки.
— Это можно сделать самим, Светлана Васильевна, — закрываю глаза, как только слышу над ухом голос Кирилла. — Только думаю не стоит этого делать, достаточно расстегнуть плащ и выдохнуть.
— Хорошо, расстегну. Только не надо на меня так смотреть.
— Так, это как? — открываю глаза и поворачиваюсь к улыбающемуся Кириллу. Ну вот как можно иметь такое невозмутимое лицо?!
— Я сейчас выйду из такси и вернусь домой, если не прекратишь смотреть.
— Я собирался тебя всю трогать, а она говорит «смотреть нельзя». Смерти моей хочешь, Светлана?
— Не хочу. Я если честно плохо знаю реанимационные мероприятия, — тараторю я, расстегивая плащ. — Точнее знать-то знаю наизусть, а на деле вряд ли окажу помощь. Теряюсь в общем.
— Типичный теоретик. Давно пора заняться с тобой практикой.
— Звучит неоднозначно.
— Так и будет неоднозначно. В двух сферах будем практиковаться, в работе и личной жизни. Сегодня начнем со второго, — все так же шепчет на ухо, обжигая и без того разгоряченную кожу горячим дыханием, а потом и вовсе кладет руку мне на колено.
— Мы так не договаривались, — зло шепчу я, накрывая его руку своей ладонью.
— Ну то, что ты будешь без трусов, мы тоже не договаривались. Когда дразнишь взрослого дядьку, будь готова к последствиям.
— Да я пошутила. Точнее неправильно высказалась, ну хватит, — сильнее сжимаю его ладонь, но как-то это не помогает, учитывая, что она пробирается все выше и выше. И как только Кирилл касается края чулок, я впиваю ногти в его ладонь. Правда жаль, что они короткие, Волков несильно-то и реагирует на мое действие. — На мне есть трусы! — выпаливаю я громче, чем надо.
— Я не привык верить людям на слово. Надо проверить.
— Пожар! — выкрикиваю, совершенно не задумываясь о том, что подумает таксист. Но надо отдать должное моему внезапно прорезавшемуся голосу, Волков тут же убирает свою ладонь. Более того, я впервые вижу на его лице что-то наподобие растерянности, ну и… злости.
Он принимается отшучиваться с водителем, хотя, судя по стиснутым в кулак ладоням, ему совершенно не смешно. И эти чертовы набухшие вены на руках так и бросаются в глаза, зачем только Волков задрал рукава черного джемпера. А вот часы на нем сегодня другие. Классические с кожаным ремешком и наверняка стальным корпусом, скорее всего дорогие. Ну да, еще давай спроси где купил и сколько стоят. Хорошо хоть руки у него несильно волосатые. Да, блин, чего мне собственно сдались его руки?! Перевожу взгляд на его ноги и тут меня осеняет. Во-первых, он без верхней одежды, во-вторых, одет не для ресторана. Хотя на нем брюки, а не джинсы. Но мужчины так не ходят по ресторанам. А почему я вообще решила, что мы едем именно туда? Мало ли приличных мест в городе. Через мгновение, когда Волков переводит взгляд от окна на меня, я забываю и о ресторане, и о том, что мне было жарко. Как-то быстро он меня остужает своим недоброжелательным видом.
— Отвернись от меня, позорище двадцатиоднолетнее, еще насмотришься. И лучше молчи до конца поездки, — тихо проговаривает Волков, хмуря лоб.
— Ну я же просила не лезть туда.
— А куда можно? Точнее, когда можно лезть туда?
— Не знаю. Рано еще.
— Так, для справки, сколько нужно провстречаться, чтобы твои тараканы дали добро и не позорили нас прилюдно? — нагибаясь ко мне и шепча фактически в губы, произносит Волков.
— Ну хотя бы месяц.
— Слава Богу, то есть через неделю уже все можно?
— Почему через неделю? — с недоумением интересуюсь я.
— Потому что через два дня начнется четвертая неделя от нашего знакомства.
— И что?!
— Так отсчет от сегодняшнего дня?!
— Конечно.
— Черт, мне надо выпить. Как знал, что надо брать такси, — демонстративно закатывая глаза, уже мягче произносит Волков. Вот сейчас со стопроцентной уверенностью могу сказать, что несмотря на обнуление месяца, он отошел от моего «пожара».
— А куда мы едем?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— В лес, конечно. Изнасилую там тебя, чтобы никто не слышал твой «пожар». Там же расчленю и похороню.
— А членить-то зачем?
— Ну это, конечно, самый главный вопрос, Света. Действительно на кой член мне тебя членить.
— Вы меня извините, но если что, в машине есть камера. Ваши лица она зафиксировала. Вы бы так не разбрасывались словами, а то мало ли чего, — мы синхронно переводим взгляд на смущенного водителя и так же вместе улыбаемся.
— Извиняем. Спасибо за подсказку. Значит меняем направление, надо скрыть следы будущего преступления. Никакого леса. Давайте на ближайшую помойку. Это я так странно шучу если что, менять направление не надо, — быстро добавляет Волков, осознавав, что водитель не понял его юмора.
— И все же, куда мы едем? — вместо ответ Кирилл пододвигается ближе и снова шепчет на ухо.
— Трусы тебе покупать. Не могу же я тебя голозадой оставить на людях.
— Ну я же сказала, что они на мне.
— Я тебе не верю.
— На мне просто не подаренные трусы, а…
— Что?
— Свои. Ну мои, в смысле обычные.
— Почему?! Не понравились подаренные?
— Понравились, конечно. Но они же… грязные.
— Я их так-то не носил, — выдает он, ни капли не скрывая смеха.
— В этом я не сомневаюсь. Но так-то, — делаю паузу, копируя его фразу. — Это не кино, где героиня надевает все, что ей дарят. И не пойми где валявшиеся, пусть и красивые трусы, я надевать не собираюсь. Только после стирки.
Я всякое ожидала, но точно не то, что Волков начнет смеяться как припадочный, уткнувшись в мои распущенные волосы. Кажется, он их даже обслюнявил и продолжает это делать, судя по непрекращающимся звукам.
— Свет, ты просто неподражаема. Тут без вариантов просто.
— Без каких вариантов?
— Без вариантов — ждать, так ждать. Месяц все-таки не год. В этом даже есть своя прелесть.
— Да?! — удивленно интересуюсь я, буквально отдирая собственные волосы от Волкова.
— Конечно. Дико интересно, что ты каждый день будешь выкидывать. Да и к тому же, смех продлевает жизнь, а ожидание подарка… ну в общем, в этом тоже есть своя прелесть.
— Кстати, спасибо за подарок. Без шуток. Все очень красиво. И платье… оно шикарное. Я их никогда не носила.
— Я рад, что тебе понравилось. Осталось только мне все рассмотреть на тебе.
— А ты что бы хотел получить в качестве подарка? — быстро меняю тему.
Кирилл пристально смотрит мне в лицо, а потом прикусив губу, переводит взгляд на грудь. И неважно, что на мне плащ, который ничего не открывает. И без слов понятно какой подарок он имеет в виду.
— Я про сейчас.
— Не буянь и дай мне чуточку свободы действий, это будет лучшим подарком.
— Это не подарок. Ну все же?
— Ну хорошо, хочу… пирожки с мясом.
— Пирожки?!
— Ну не трусы же. И давай ты не будешь оспаривать мои желания, — перебирая прядь моих волос и наматывая их на палец, с улыбкой произносит Волков.
— Хорошо. А где мои заколки? — нашла что вспомнить.
— Что?
— Дважды с меня их кое-кто снял. Где они?
— Ммм… в полке.
— Ясно.
* * *
Место, в которое мы приехали, назвать классическим рестораном, скорее всего нельзя. По крайней мере не в таких местах я была с бабушкой. Нет здесь ни пафосной обстановки, которую она так любит, ни встречающих и облизывающих тебя с ног до головы официантов. Зато здесь помимо непривычно громкой музыки и живого выступления певицы, есть умопомрачительно красивый вид из окна. А именно — подсвеченные в ярких огоньках деревья и искусственно вырытый водоем со специальным мостиком, на котором красуются не менее яркие огни и какая-то деревянная фигура. Красота, одним словом. И тут меня осеняет, вот тебе и лес, и вода посреди города. И прикопают меня на раз два. И смех, и грех. Перевожу взгляд с окна на сидящего напротив меня Кирилла и застываю, смотря на то, как он меня рассматривает. Очень неприлично для столь приличного места. А если без шуток — так нельзя. Мужчин действительно дразнить нельзя, об этом даже бабушка говорила. Не надо было надевать это платье. Вот просто не надо было.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
