Монахи всех окрестных храмов получили задание найти способ освободить зятя от проклятия арианэ. Были посланы фельдъегеря в самые отдаленные глухие монастыри и храмы за знатоками священных текстов и обычаев.
Следуя внутреннему беспокойству, я повелел своим войскам немедленно отправиться в поход, чтобы собраться на кордонах Сулльского княжества и Лайе. Там всего один проход через Северный или Южный порталы — и до Лайе полчаса ходу. Или до границы Суллы, что тоже немаловажно.
Мои силы будто удесятерились. При мысли о том, что вечером смогу поговорить с любимой, я был готов свернуть горы! А еще на закате я ждал весточки от горгулов: было очень интересно узнать, удалось ли им попасть на неприступную вершину Рицесиуса и возможно ли это в принципе. Если возможно, то или я к ней, или она ко мне — но мы будем вместе!
Вечер разочаровал. Лепестки с алтаря падали, водой меня побрызгали, Илона… не появилась. Тяжело вздыхая, я уговаривал себя тем, что она легла спать, по каковому случаю завалился на кровать пораньше, надеясь встать утром и успеть перехватить от жены весточку.
Пробовал отловить Сухлика, чтобы слетал наверх, узнал, в чем дело, но подлец как сквозь землю провалился! Искали-искали — и махнули рукой.
Утром мне стало не до всего…
Посреди ночи ворвались гонцы на взмыленных лошадях, отосланные вчера за святыми старцами. Они вернулись с новостью: «На нас напали!»
Возле нашего замка тоже появился ночной десант числом не менее пятидесяти особей. К счастью для нас, высадился крайне неудачно. Как я теперь понимаю, то был головной отряд, посланный на столицу.
У подножия высокого замка копошилась группа диковинных, в основном прямоходящих существ с мохнатой шерстью.
Я не сразу их узнал. Эти волшебные существа, по слухам, когда-то жили на островах Архипелага. О них я слышал раньше от певцов приморских народностей.
Согласно поверьям, капкуэны вернутся перед концом света. В различных источниках их внешность описывается неодинаково. Они могут быть карликами и великанами. У диковинных уродцев две головы — собачья, покрытая шерстью, и человеческая. Причем вторая обращена назад.
Менестрели пели — собачьей головой кепкуэны способны перегрызать горло крупным хищникам и людям, человеческая же выплевывает кости. Самки — каннибалки. Они способны, проголодавшись, убить и проглотить собственное потомство. У этих диковинных существ три зорких глаза. Один из них на затылке и никогда или почти никогда не спит, поэтому кепкуэнов невозможно застать врасплох.
В некоторых южных областях старики бают о том, что кепкуэны, выбрав себе подходящую жертву, не сразу ее пожирают, а переносят в свое страшное логово, где некоторое время откармливают ее медом, орехами и поят волшебным вином.
Вообще на последние сведения непохоже. Высокорослые обезьяноиды переговаривались странными жестами и отрывистыми звуками, которые долетали к нам издалека какофонией гласных «У» и «А».
С высоты угловой дворцовой башни я увидел, как захватчики на рассвете ловили свободно пасущийся на близлежащих лугах крестьянский скот, убивали и ели сырым. Кормить быков и коз орехами, медом и вином они явно не планировали. Испуганный подпасок проявил благоразумие и вовремя сбежал. Двухголовыми капкуэны были далеко не все, но тем страшнее выглядели на общем фоне.
Отдельная организованная группа капкуэнов пыталась наладить подкоп укрепленных стен Лайе, но неудачно. Руководил ими ссохшийся индивидуум с пепельно-седой шкурой. Он громко покрикивал и щедро раздавал зуботычины, совсем не смущаясь близостью вражеских лучников. Ура! Что-то пошло не по плану, и часть диверсантов погибла при взрыве. Остальных по моему приказу перебили арбалетчики и кавалеристы.
В первый раз поймать кого-то, кто смог бы объяснить суть происходящего, не удалось. Разгоряченные диким сопротивлением нечеловечески сильных противников, кавалеристы перебили всех.
Я был несколько удивлен. За последние десять лет это уж и не припомню какая по счету стычка, когда враги пытались с налета одолеть мою оборону. Все закончились провалом. Кто бы ни послал нападающих, он должен был знать мои возможности, устоявшийся авторитет и надежность укреплений Лайе.
И если я сумел его когда-то захватить за три дня, это совсем не означает, что замок может взять штурмом с первого раза каждый встречный-поперечный.
Отнюдь. Он превосходно укреплен, а я приложил дополнительные усилия к тому, чтобы его осада впредь стала еще более сложной задачей.
Ну, не считая заваленных потайных проходов. Сие действие было продиктовано когда-то совсем иными соображениями. Но над этим сейчас усиленно работают.
В общем, от этого непонятного десанта я тоже поначалу не ждал успеха, лишь дивился чьей-то глупости и чудесам природы. А напрасно!
Как выяснилось уже через несколько часов, мохнатые существа напали не только на Лайе. Были атакованы Дорсет, Уген, побережье Эмирена и окраины Маэро! И Сулла с Тисарро и Дольной! Нелюди плотно насели на города мелких княжеств, защита которых гораздо слабее столиц крупных королевств. Твари жрали все живое, не брезгуя человечинкой. И количество их нарастало, подобно водам океанского прилива.
Откуда-то прознавшие о моем появлении в Лайе окрестные князья, герцоги, короли и царьки отправляли гонцов одного за другим. Просторный двор оказался набит прибывающими посланниками. Я уже не знал, что с ними делать: и гнать дармоедов нельзя, и кормить накладно.
Вражеские полчища — что-то неслыханное! И первое, за что взялись орды непонятных чудовищ, — за храмы и монастыри!
Шесть монастырей удалось отбить и вовремя спасти монахов только потому, что я перед тем отправил туда своих воинов. Как насчет более дальних — не ведаю.
Я разослал отряды. Десятки и сотни опытных стражей с запасными лошадьми получили наказ вывезти из осады всех святых людей. Отряды изъездили все близлежащие святилища. Мы рассуждали логически: если некие силы настолько упорно атакуют именно храмы и монахов, значит, те являются для капкуэнов самой большой опасностью! Значит, монахи — наша главная опора против супостатов. На том и порешили.
Спасенных аккуратно распределяли по мощным и надежно укрепленным фортам и крепостям. Отправили конные отряды на выручку рассеянным по округе не только святым отцам и монастырским служкам, но и на спасение жрецов сельских храмов и странствующих ведунов, целителей и знахарок. Если они — наша надежда, мы за них еще поборемся!
Наши усилия приносили плоды. К счастью, пострадавших было не так уж много. Большая часть братии воспользовалась подземными ходами, скитами и ухоронками и теперь была найдена и надлежащим образом пристроена.
С нашими крупными отрядами идти в лобовое столкновение враги опасались. Возможно, пока не представляли, чего от нас ожидать.
Я буквально каждый час пытался достучаться до супруги, чтобы сообщить о беде и запросить подмоги. Мы возлагали особые надежды на божественную помощь и поддержку.
Даже Сухлика общими усилиями отловили. Но обещания слетать наверх и разузнать так и не добились. Поганец с постной рожей неустанно твердил: дескать, не может, потому как он, будучи стажером, получил прямое задание от И. О. Верховного бога и защитный круг священной горы его, Сухлика, упорно не пропускает.
Картина вырисовалась безрадостная.
Толпы мохнатой нечисти кучковались вокруг всех религиозных центров или святых мест, пытаясь прорваться в крупные города, но основное место сбора предположительно граница Лайе и Суллы.
Там простерлись безжизненные земли, малопригодные для людского проживания, и, судя по донесениям горгулов, на третьи сутки вторжения стало ясно: то, что нам известно о нападении — верхушка айсберга!
Кто-то на месте старого стационарного портала открыл новый. Из него прут давным-давно исчезнувшие существа.
Откуда я знаю о портале? Так сам с горгулами слетал! Вернулся, потрясенный размахом завоевания.
Помощь верховного бога требовалась отчаянно. Со мной регулярно приходили к алтарю: Денис, ведун, смешной бог флирта Сухлик и однажды, на пятые сутки, даже почтила своим присутствием королева Лайе Иалона.
В тот час вечерняя служба уже закончилась. Храмовый служка погасил все лишние светильники, так что храм казался темным и пустым. В воздухе витали ароматы мирры и ладана. Маленькие светлячки восковых свечек, щедро пожертвованные вокруг приалтарных изображений, не освещали, а скорее сгущали остальную тьму, слепя глаза оранжевыми огоньками.
Вдоль прохода еще горело несколько больших светильников, чтобы оставшиеся люди не ломали себе ноги в узком проходе, но в остальном храм казался загадочным мудрым существом, ждущим в полумраке просьб и жалоб молящихся.
В темных витражах слабым отражением мигали желтые маячки пламени. Наверху, на колокольне прощально звякнул и примолк колокол — должно быть, старый хромой звонарь или юркий мальчишка-служка случайно задел веревку. И опять тишина…
