— Мне просто повезло, — решил поскромничать я. — Для меня было очевидно, что мы допустили какой-то просчет, и, когда я случайно заметил, что стрелка, соответствующая мистралю, смотрит прямехонько в сторону Томбука, я догадался, в чем заключалась наша ошибка.
— Да ладно, парень, — профессор Кастильо похлопал меня по плечу, — не умаляй свои заслуги. Твой отец тобой бы гордился.
Упоминание об отце заставило меня помрачнеть, и радость от пережитого триумфа сменилась горечью, вызванной воспоминаниями о не таких уж далеких трагических событиях.
— Ну и что мы будем делать дальше? — спросил профессор, выводя меня своими словами из состояния прострации, в которое он же меня только что и вверг.
— Странный вопрос! Разумеется, поедем в Африку.
— Куда?! — Оторопев от неожиданного заявления, Кастильо отступил от меня на шаг и растерянно улыбнулся. Затем он посмотрел на меня, как на глупенького мальчика, и сказал: — Ты хоть соображаешь, что говоришь? Мы располагаем всего лишь ничем не подтвержденной информацией, что кто-то (мы даже не знаем кто!) спрятал что-то (мы толком не знаем что!) в каком-то месте, о котором нам почти ничего неизвестно. Более того, это событие произошло семьсот лет назад… И в такой ситуации ты собираешься отправиться на поиски? Вот так просто взять и поехать в Африку?
— Ну конечно.
— Уж больно ты прыткий. Даже если наши предположения верны и вся эта история про исчезнувшие сокровища тамплиеров так или иначе связана с Томбуком, не забывай, что прошло уже семь столетий! — Профессор в отчаянии воздел руки. — Да не может быть, чтобы эти сокровища сохранились до наших дней! А если и сохранились, то мы все равно не сможем их разыскать! Неужели ты этого не понимаешь?
— Я понимаю сейчас только одно: если вы не перестанете так громко разглагольствовать, то нас вышвырнут из библиотеки, — сказал я, заметив, что библиотекарша уже несколько раз бросила в нашу сторону сердитый взгляд.
Профессор Кастильо беспомощно взмахнул рукой, словно бы давая понять, что он потерял надежду переубедить такого дурака, как я.
— Я поеду с тобой… — сказала Касси, беря меня за руку. — Если ты, конечно, не возражаешь.
— Как раз об этом я только что хотел тебя попросить.
— Вы что, оба вдруг ни с того ни с сего рехнулись? — негодующе воскликнул профессор. — Тоже мне парочка молодоженов, собирающаяся в свадебное путешествие на курорт Канкун! Вы не поняли, что я вам сказал? Никаких сокровищ вы там не найдете! Это просто невозможно!
— Так же невозможно, как и найти тамплиерский колокол на рифе в Карибском море или разгадать придуманную семьсот лет назад головоломку?
Профессор лишь пошевелил губами, беззвучно артикулируя слова, произнести которые вслух он не решился.
— Нам, правда, пока еще неизвестно, существует ли сейчас этот город Томбук и, если не существует, где находятся его руины, — сказала после небольшой паузы Кассандра.
Мы с профессором растерянно уставились на Касси.
— То есть как это мы не знаем, существует ли этот город? — с недоуменным видом спросил профессор. — Из всей этой глупости Томбук, пожалуй, единственное, что мы знаем абсолютно точно. И чему вас, черт побери, учат в ваших американских университетах?
— Не будьте таким суровым, проф, — вмешался я, приходя на выручку Кассандре. — Не забывайте, что она специалист по подводным раскопкам, а потому ей совсем необязательно знать о том, какие города находятся посреди пустыни в Мали.
— Неужели ты об этом знаешь? — удивилась Кассандра.
— Я-то знаю, да и ты, возможно, слышала об этом городе, — ответил я. — На старокаталанском он назывался Томбук, но сейчас называется немножко иначе — Томбукту.
24
— Хочешь, прогуляемся по городу? — спросил я Кассандру на следующее утро после нашего возвращения в Барселону, когда заглянул в комнату, которую она занимала.
— Я хочу спать… — лениво потягиваясь, ответила она. — А сколько сейчас времени?
— Уже почти десять.
— Ну и гад же ты, Улисс! Зачем ты будишь меня в такую рань? Даже Бог — и тот в воскресенье отдыхал.
— Вставай, не будь такой лежебокой. Я угощу тебя жидким шоколадом и чурро[18].
Кассандра приподняла голову и недоверчиво посмотрела на меня из-под простыни.
— Пользуясь тем, что мы вчера не ужинали, ты пытаешься вытянуть меня из постели?
— Какая же ты догадливая! Приманка, состоящая из шоколада и чурро, действует безотказно.
— Ну хорошо… — сдалась Касси. — Дай мне десять минут. Я уже встаю.
Через обещанные «десять минут», которые по моим часам равнялись как минимум сорока, Кассандра, с непричесанными влажными волосами, одетая в цветастое платье, вышла из ванной.
— Касси, я умираю от голода.
— Десять минут — и я готова, — ответила Кассандра, закрывая за собой дверь в свою комнату.
— Хорошо. Но ни минуты больше!
Наивный мечтатель…
Часов в двенадцать мы наконец-таки вышли из дому.
— И куда ты меня поведешь?
— Ну, раз уж я обещал угостить тебя чурро, то первым делом мы зайдем в один бар, где их очень вкусно готовят. Это неподалеку отсюда. Затем прогуляемся по центру города. Не возражаешь?
— Не возражаю насчет чурро. Но, честно говоря, мне не очень-то хочется топать по туристическим маршрутам этого города.
Выпив по чашечке густого горячего шоколада и полакомившись чурро, мы спустились в метро и доехали до рынка Сан-Антонио.
— Ого, Улисс! А это что такое? — удивленно воскликнула Кассандра, едва только мы вышли из метро.
— Это книжный базарчик. Тут продают старые книги и журналы.
— Чудненько! Пройдемся по нему?
— Если хочешь, пройдемся. Но я тебя предупреждаю, что там ужасная толчея и нам придется буквально протискиваться между людьми.
— Тогда мы туда не пойдем. Мне не нравится толкаться в толпе.
— Мне тоже, тем более что я хотел сводить тебя совсем в другое место.
— Вот и прекрасно, мой поводырь, поступай так, как сам считаешь нужным, — сказала Касси, беря меня за руку.
Мы свернули на улицу Оспиталь — одну из моих любимых барселонских улиц. По мере того как мы по ней шли, цвет кожи встречающихся нам прохожих становился все темнее, а вместо латинских букв на вывесках магазинчиков и парикмахерских все чаще встречались какие-то замысловатые закорючки.
— А что это за люди?
— Марокканцы, пакистанцы, ливанцы… Тут всех понемножку.
— Забавно… — сказала Кассандра. — В центре Лос-Анджелеса, где находился университет, в котором я училась, почти все вывески магазинов были на испанском языке. А здесь, в центре испанского города, — на арабском.
