Глава 29.1 У меня есть, что тебя заинтересует
Глава 29.1 У меня есть, что тебя заинтересует
Этьен ещё ничего и не рассказал толком, а Яна уже невзлюбила директора театра. И, кстати, правильно сделала. Потому что человек он оказался гнилой.
— Моя маман давно служит в столичном театре, — Этьен решил поведать свою историю с самого начала. — Она талант. Я всегда восхищался её игрой. И, разумеется, не только я — зрители её любят и часто купают в овациях. Она всегда получала главные роли. Не за красивые глаза, а потому что так, как сыграет она, не сыграет никто.
Этьен говорил настолько увлечённо и искренне, что Яне нестерпимо захотелось побывать на спектакле, где в главной роли блистает его мама.
— Так было до тех пор, пока в нашем театре не сменился директор. Сириль начал устанавливать свои порядки. У него появились любимчики, а кого-то он, наоборот, невзлюбил. Обстановка в театре сделалась напряжённой. Подняли головы старые завистники маман. Сплетни и доносы — не лучшие друзья вдохновения, но косые взгляды и наговоры она перенесла бы с лёгкостью, а вот с тем, что ей стали давать всё меньше и меньше ролей, трудно было смириться.
К сожалению, в творческих кругах не всегда бывает тишь да гладь. Яна это знала не понаслышке.
— Её стали ставить в эпизоды. А потом она лишилась и этих крохотных ролей. Маман может обходиться без еды и воды, может сутками не спать, но она не может без сцены. Я видел, как она начала увядать на глазах. Маман ничего не говорила, но в театральной среде слухи распространяются со скоростью пули. Я узнал в чём дело. Сириль невзлюбил её, потому что она ему отказала. Она очень красивая женщина. Судите сами — я похож на неё, — Этьен улыбнулся первый раз с момента как начал рассказывать свою историю. Впрочем, тут же снова стал серьёзным. — Сириль жаждал закрутить с ней интрижку, преследовал, не давал прохода, а когда она жёстко дала понять, что интрижки не будет, начал ей мстить.
Какой негодяй! Воображение Яны нарисовало премерзкого мужичёнку с маленькими сальными глазками и непропорциональной фигурой.
— Маман хотела перейти в другой театр. Ей не настолько важна столичная жизнь, как важна сцена. Она могла бы быть не менее счастливой и в провинциальном театре. Её приглашали в Шамбриз. Но она не могла уехать. Тридцатилетний контракт, который она заключила со столичным театром, не позволял ей играть на других сценах. На это и рассчитывал Сириль — надеялся сломить маман тем, что и ролей не даст, но и не согласится аннулировать контракт.
Добиваться женщины шантажом? Как такие люди сами себе не противны? Радовало только то, что в самом начале рассказа Этьен употребил слово "проучить". И Яна с кровожадным нетерпением ждала этой части истории.
— А она могла разорвать контракт в одностороннем порядке? — спросил Бонифас, который, было заметно, очень проникся судьбой матери Этьена, и в точности, как и Яна, ждал кульминации, в которой Сириль получит по заслугам.
— Могла, но такой разрыв подразумевал заоблачные суммы штрафных санкций. У маман не было столько сбережений. Я долго думал, как ей помочь. Идея пришла, когда однажды я стал невольным свидетелем того, как Сириль намекал маман, что он пойдёт на уступки — аннулирует контракт, если она придёт к нему на поздний ужин. Хотелось придушить негодяя с его намёками, но моя творческая натура подвигла пойти другим путём — у меня созрел гораздо более безумный и изощрённый план, чем удушение.
— Явиться к нему на ужин в образе мамы? — догадалась Яна.
— Да, моя прелесть, так я и сделал. Потребовалось много грима, но результат получился впечатляющий. Я стал похож на маман как её отражение в зеркале. Впрочем, как я уже говорил, мы с ней и так очень похожи.
— Значит, Сириль не заметил подмены?
— Поначалу нет. Он был уверен, что перед ним маман.
— Полагаю, этот ужин он запомнил надолго, — на обычно беспристрастном лице Бонифаса промелькнул сарказм.
— Да, я очень старался, чтобы трапеза стала для Сириля незабываемой, — Этьен косо усмехнулся. — Пришлось выдержать его ухаживания, — он состроил глумливую гримасу омерзения: — Его рука на моём бедре. Это худшее, что случалось в моей жизни. Но меня грела мысль, в какой ужас придёт Сириль, когда поймёт, кому нашёптывал на ухо свои мерзкие фантазии. Впрочем, реализовать их я ему естественно не позволил. Кокетливо объяснил, что продолжение ему светит только после того, как он подпишет аннуляцию контракта. Сириль к тому моменту был так распалён, что завизировал все бумаги не глядя.
Этьен исполнил небольшую пантомиму, показывая, как судорожно спешил закончить с документом Сириль.
— Я сунул бумаги в сумочку. Он посчитал, что теперь имеет на меня полное право. Откуда ему знать, что с этой минуты для него начнётся самое интересное. Он страстно стянул с моих плеч платье. Уж какие картины рисовало его воображение в тот момент, не знаю, но увидел он мужскую небритую грудь. Пару мгновений молчал ошалело. Потом заорал, как ошпаренный, отскочил и остолбенел.
Яна беззвучно смеялась. Она представляла, какая кондрашка хватила старого ловеласа, когда он в самом разгаре любовной горячки обнаружил кардинально не то, что искал. Он, наверно, заикой после той небритой груди сделался.
— Я поднялся и ушёл не попрощавшись, — усмехнулся Этьен. — Документы отдал маман, и она уехала в Шамбриз. Служит теперь в местном театре. Сириль ей уже ничего плохого сделать не может. Но меня, конечно, после всего случившегося выгнали из труппы. Сириль — влиятельный человек в театральной среде и позаботился, чтобы ни один театр не хотел меня видеть у себя. Я не настолько знаменит, как маман, чтобы директора театров рисковали ради меня испортить отношения с Сирилем. Меня никуда не берут. Но я нисколько не жалею о том, что сделал. Тот случай оставил на Сириле неизгладимый след. Говорят, что его отвернуло от женщин. Он стал бессильным в любовных утехах, потому что в нём навек поселился страх, что любая из женщин в самый пикантный момент может оказаться мужчиной.
