стажу старше всех Крис. Его привезли одним из первых, вытащив из развалин Паласа, уже горящим. Крис горел тяжело, до самого конца января, от депрессии начал отходить в марте. Пока горел, приходя в сознание, кричал, чтобы пристрелили. Не просил, не умолял, как другие, требовал. Пытался драться, бить врачей и сестёр, надеясь, что за сопротивление его убьют. Если бы не Тётя Паша, насильно кормившая его в депрессию… А Андрей только плакал и просил не трогать его, ему и так больно. В начале февраля солдаты отбили его у банды подонков, что таскали парня за собой, развлекаясь издевательствами над безответным рабом. Андрей тогда судорожно цеплялся за сержанта, просил не отдавать врачам, оставить своим рабом. Он и имя себе потом взял как у сержанта, что первый накормил его и не бил, и ничего за еду не потребовал.
Аристов дописал и захлопнул папку.
– Всё? – улыбнулся Андрей.
– Всё, – кивнул Аристов. – На сегодня. Ну, выкладывайте. Я же вижу.
– Доктор Юра, ты видишь и когда не смотришь? – прищурился Эд.
– Вижу, – улыбался Аристов.
– Они, ну, эти трое, – начал Эд, – интересные вещи говорят. Врут, конечно.
– Привирают, – поправил Крис.
– Ну да. Это уж, как всегда. Но что-то же и правда? А чему верить?
– Ну вот. Они говорят, что сами горели, – вступил Андрей. – Никто не помогал. Ну, положим, может. Хоть и трудно поверить, но… ладно. Но чтоб из чёрного тумана самим вылезти…
– Или треплют, что пастухами были, – заговорил Эд. – Это что ж, не болит у них, что ли? Или вот, скажем…
– Ладно, – перебил Крис. – Горячка, чёрный туман… это всё пустяки. Горим по-разному все. Ты о главном не спрашиваешь. Доктор Юра, сколько нам остаётся? Сколько после горячки и чёрного тумана прожить можно?
«Опять этот разговор», – досадливо подумал Аристов. Но для парней действительно это – самое главное. Как и для любого человека. Сколько ты ещё проживёшь? Про себя бы самого узнать…
– Не знаю, парни. Мы же говорили об этом.
– Да, – Крис обвёл их блестящими глазами. – Что больше года не проживёшь, мы знаем. Это нам всем ещё когда объяснили, – Андрей и Эд кивнули. – А вот они говорят, что знают парня, который пять лет назад перегорел, сам. Да ещё в горячку и в чёрный туман работал, скотником ворочал. А сейчас ему двадцать пять полных. И жив, и здоров, и не болит у него ничего, и…
– И с бабой ночь провёл, – улыбнулся Андрей. – И тоже…
– Про бабу не к делу, – остановил Андрея Эд. – Это мне… с приплатой не нужно. А другое… Что же получается? Получается, не год, а пять лет у нас есть, так? Или врут они?
– Да нет, – качнул головой Крис. – Незачем им врать. Вот тот парень, может, им наврал. Ну, в утешение. А они поверили. И мы следом.
– Ежели бы они гадость какую сказали, ты бы поверил, а? – прищурился Андрей. – Чему плохому ты сразу веришь?
– Так надёжнее, – усмехнулся Крис. – Рассуди, доктор Юра. Ты о нас всё знаешь.
– Не всё, – покачал головой Аристов. – Что сам видел, о чём вы мне рассказали, то и знаю. Если бы я смог этого парня осмотреть…
– Они его даже нам не назвали, – хмыкнул Эд. – Боятся.
– И чего? – насмешливо улыбнулся Андрей. – Мы же им объяснили всё.
– Себя вспомни, – посоветовал Крис. – Тебе, как привезли, тоже объясняли, ты много понимал тогда? Но перетрухали парни здорово. Завтра на осмотр кому-то из наших с ними идти надо. Можно, доктор Юра? А то они одни могут и не пойти.
– Можно, – кивнул Аристов. – Арчи пойдёт?
– Арчи с утра работает. Посмотрим. Если они на кого другого не согласятся, подменим Арчи.
– Не проблема, – кивнул Эд. – Хлебнули они, конечно, досыта.
– А кто не хлебнул? – пожал плечами Крис. – Доктор Юра, можно им верить? Поговори с ними.
Аристов твёрдо посмотрел ему в глаза.
– А они будут говорить со мной?
– Они очень боятся, но, – Крис хмыкнул, – попробуем их убедить. Мы, конечно, уж слишком насели.
– Ну, так не привезли их, а сами приехали, – усмехнулся Эд.
– Их этот беляк привёз, – вмешался Андрей. – Вот тоже. Беляк, а они о нём говорят… хорошо говорят. Чудно!
– Тебе твоего сержанта напомнить? – прищурился Крис.
– Сержанта не трожь! Он первый…
– Слышали. Чего там. У каждого такой первый был. Поняли это не сразу – другое дело. Ты его, ну, беляка этого, видел, доктор Юра, говорил с ним.
– Слишком мало, чтобы решать, – покачал головой Аристов. – Да и…
– Надо ли решать, так? – подхватил Крис. – Это их дела, правда?
– Их, – согласился Андрей. – А вот насчёт того парня, скотника, интересно. И ещё… они говорят, что в Бифпите их вообще десяток был. И все сами и горели, и из чёрного тумана выдирались. Один так вовсе думал, что только он и уцелел.
– Получается, много нас осталось, – улыбнулся Эд.
– Так сколько ж нас было, если всех стреляли, и столько недобитков?! – Крис с заметным усилием сдержал себя. – Ладно, радоваться за парней надо. А мы… Ладно. Давайте о чём весёлом.
– О чём? – подозрительно спросил Эд.
– Ну, хотя бы, как ты сегодня растирки перепутал.
– Старческий склероз, – понимающе кивнул Андрей. – И этот… как его? Маразм, вот! Бывает.
Крис так хохотал, закрыв лицо ладонями и раскачиваясь, что едва не упал со стула. Эд обиженно надувал губы, но всё-таки рассмеялся со всеми.
– Сам виноват, – наконец отсмеялся Аристов. – Всё твердишь, что старик. Вот все и поверили.
– Выучили слова всякие, – ворчал Эд. – Учёные… мочёные…
– А тебе кто мешает учиться? – ухмылялся Андрей.
– Он своё и так доскрипит, – поддержал Крис. – Не лезь к старику, малец.
– Да ну вас… Учатся они… Как же! Андрей вон по-русски как знал два слова, так третье не выучит. Два скажет, на третьем застрянет.
– Крис много по-русски знает. Полчаса говорить может.
– Не говорить, а ругаться, – вздохнул Крис и улыбнулся. – Но меня понимают.
– А ты? Всё понимаешь? – спросил Аристов.
– Когда медленно говорят и… о несложном, ну, о том, что я и так знаю, то я почти всё понимаю. И сам могу сказать. Почти всё.
– А вы, парни? – Аристов посмотрел на Андрея и Эда.
– Ну-у… – замялся Эд. – Ну, не то, чтобы всё…
– Ну, кое-что, конечно, – неуверенно кивнул Андрей.
– Учи язык, Андрей, – усмехнулся Крис и медленно, тщательно подбирая слова, заговорил по-русски: – Имя русское, надо уметь говорить. Твой сержант приедет, а ты говорить не умеешь. Тебе стыдно, ему обидно, – и посмотрел на Аристова.
Тот с улыбкой кивнул.
– Молодец, – сказал по-русски и перешёл на английский. – Всё правильно сказал. И слова все на
