печенюшку.
— Но ведь можно купить недвижимость на подставное лицо…
Саша расхохотался, и посмотрел на меня, как на неразумное дитя, ляпнувшее нелепицу. Со смесью умиления и веселья.
— Лена, ты даже не представляешь насколько, во-первых, тесен мир, во-вторых, сколько людей готовы продать нужную информацию за энную сумму денег. Надежные люди только в ближайшем окружении, и то не всегда. А если ближайшее окружение начнет внезапно скупать недвижимость или перехватывать бизнес, то это будет выглядеть несколько подозрительно.
— Но агентство Тима и твоя фирма принимают заказы по всему городу… — Я все равно не совсем понимала правила подчинения и географию распределения.
— Это уже другое. Агентство работает с другой стороны закона, с легальной. Как и мой бизнес. Так что тут ни ко мне, ни к Белому, ни к Змею никаких претензий.
— Ты так спокойно рассуждаешь о том, что легально, что нет. Так… — Я не сразу смогла подобрать нужное слово. — Прозаично.
— Это моя жизнь и я ее воспринимаю обыденно.
— Что с Глебом? — Саша еще раз напомнил о том, что собственно я и хотела узнать. А он все никак не желал выдавать нужную информацию.
На несколько мгновений на лице мужчины отобразились внутреннее волнение, досада, паника. Он не хотел говорить. Видимо, считал, что "заговорил", оттягивая время.
— Я еще раз спрашиваю, что с Глебом? Саша, не нервируй меня, сам знаешь, мне нельзя нервничать.
Саша посмотрел на меня опять тяжело, а я даже не дышала, боялась спугнуть принятое им решение, отобразившееся во всей позе: выпрямленной спине, нарочито спокойных руках, сжавшейся челюсти. Наконец, он произнес:
— Она до него добралась.
Инстинктивно, стараясь скинуть нервное напряжение, охватившее меня, вцепилась в обивку дивана.
— Что с ним? — Голос звучал спокойно, но видимое спокойствие давалось тяжело. Так и хотелось встряхнуть Сашу, дать понять, что мне надо знать. Что они мне не безразличны. Никто. Чтобы они не сделали и как бы не поступили. Я могу обижаться, уходить, отрицать, но когда кому-то из них понадобится моя поддержка, я в ней не откажу. Никогда.
— Он напал сначала на своего секретаря, потом на пытавшуюся урезонить его охрану, на кого-то из посетителей. Демону администратор позвонила, попросила приехать срочно, поскольку в клубе из всего управления почему-то оказалась только сестра Глеба и она якобы вызвала психиатричку. Во всяком случае Вера именно так услышала часть разговора по телефону.
Я судорожно выдохнула еще при первых словах и поднесла руку ко рту, стараясь подавить вырывающийся крик.
Я думала, что все это — мое больное воображение, накрутила при психотропы, но в реальности такое не может случиться. Но вот она — реальность. Вылезла во всей свое облезлой красе. Чувство опасности и безысходного отчаяния. Теперь хотелось только одного: чтобы они успели, чтобы приехали раньше.
Неизвестно, кого именно в качестве психиатрички вызвала эта женщина. И найдем ли мы Глеба вообще. Я понимала, что, ни Демон, ни Тим этого так не оставят. Но они тоже люди, и тоже могут опоздать.
— А эта Вера не могла что-то перепутать или солгать?
— Эта Вера — любовница Демона, более того, любит его без памяти практически со времени работы у нас, а это уже почти четыре года. И за что некоторым так везет? — Как-то горько продолжил, что мне стало не по себе. Как ножом провел. Словно ему не хватает того, что сейчас есть в его жизни. Словно… Словно я временная замена чему-то настоящему, что только еще ожидает впереди.
— И давно она его любовница? — Тихо спросила.
— Месяца два… Добилась все-таки своего. Он как-то на других и смотреть перестал. Хотя раньше моногамии никогда не придерживался.
И опять эта кривая ухмылка, знакомая по "тому" Саше… Я никогда не отличалась особым терпением, а сейчас тревога нарастала снежным комом.
И дело было не только в Глебе, в его сестре, в Иринке. Я понимала, каким-то шестым чувством, что “нас” тех “нас”, что уже почти состоялись, как союз, уже нет.
Первым вышел Глеб, вышел вполне осознанно, поверив в ложь близкого человека. Теперь пришло время Саши, он пусть и не специально, на каком-то подсознательном уровне, — отдалялся. Я понимала, видела, как он меняется. Буквально за последние сутки.
Что за мысли бродят в его бесшабашной голове? Почему он приходит именно к тем выводам, какие заставляют отталкивать, отрицать? Я не знала, более того, не понимала. Возможно — это мои заблуждения. Я считала, что он изменился, но яд проник куда глубже и отравил организм так, что не выведешь. И пока я беспечно наслаждалась их обществом, этот яд разъедал моих мужчин. И у каждого свой яд.
“Мои мужчины”… Я впервые так их назвала, дала определение отношениям… Которых уже нет.
— Саша, что тебя беспокоит? Ты за эти сутки изменился… Еще немного и опять начнешь курить в подъезде. — Я криво улыбнулась, пытаясь показать, что это всего лишь шутка. Но все мы знаем: в каждой шутке только доля шутки.
— Все хорошо, вот разберемся с Глебом и будем дальше… Решать поступающие проблемы.
Проблемы? Значит, кроме Глеба у нас есть еще проблемы? А я и не знала, вот неожиданность-то!
Я молча "варилась" в "собственном соку".
Саша молчал, в соседнем помещении равномерно похрапывал Никита.
Звонок раздался внезапно. Он прорезал навязчивую, тяжелую тишину кабинета, заставив встрепенуться меня и почти подпрыгнуть в своем кресле Сашу.
— Тим, слушаю! — Хрипло прокаркал он от долгого молчания в микрофон. — Ждем.
Я с тревогой и вопросом в глазах смотрела на Александра, он с явным облегчением произнес только одно слово:
— Едут.
По расслабившимся мышцам лица и чуть опущенным плечам, поняла, что едут все и все получилось.
— Так это хорошо? Разве нет?
— Смотря в каком состоянии его привезут…
***
“Охрененно длинный день, он закончится когда-нибудь или нет?” — Глеб Белов сморщился и встал с кресла в своем кабинете, в котором и оказывал сам себе первую медицинскую помощь.
“Кажется еще и с ребрами проблемы”, - он, с трудом продвигаясь, добрался до зеркала в
