Читаем без скачивания Ложь напрокат - Валентина Андреева

В начале двенадцатого позвонил Сергей и коротко сказал, что выезжает. Я продиктовала ему код входной двери. Буквально через несколько минут позвонила Оксана и напомнила, что я обещала ей кое-что рассказать. В голосе звучала обида. Я рассыпалась в извинениях и пригласила ее в гости… в Бутово. В воскресенье. По-моему, она не очень поняла.

Сергей приехал раньше двенадцати. Усадив его на кухонную табуретку, я мрачно сказала: то, что ему доведется услышать, наполнит его душу огромной радостью и умиротворением. Мрачный тон был оправдан: вчерашняя разборка с мужем произошла по вине Сергея. Следовало сразу согласиться на встречу, а не подставлять меня…

– Я не верю ни в одно из религиозных течений. Поэтому вербовать меня в секту для достижения огромной радости и умиротворения бесполезно, – отмахнулся он, намереваясь встать.

– Интересно! – всплеснула я руками совсем как Наташка. – Мне-то до этого какое дело? В смысле, до твоей секты? Давай договоримся так: я спрашиваю – ты отвечаешь. Потом я тебе кое-что рассказываю. Ты молчишь. А вопросов, думаю, у тебя не будет.

Сергей неопределенно пожал плечами, я приняла это за знак согласия.

– Скажи, кому ты поручил отогнать свою машину в ремонт. Напомню – это было в день гибели…

– Не надо мне напоминать. Я все прекрасно помню. В тот день было много работы. Я окончательно утряс вопрос с генеральным директором о переводе на другую должность, не связанную с командировками. Следовало подготовить к передаче кое-какие материалы…

– Я поняла. Ты был занят. Кому ты поручил перегон машины?

– Директор одного завода обещал отремонтировать ее почти задаром – расход только на запчасти – прислал своего паренька из ремонтной бригады. Мы с ним нарисовали временную доверенность на право вождения машины, я отдал ему ключи и объяснил, где она стоит.

– Когда это было? Время?

– Примерно около двух. Ты хочешь сказать…

– На чем он приехал?

– Сказал, что его подбросили… На чем, не видел.

– Как зовут паренька? Вспоминай… Ты писал доверенность – должно же остаться что-то в голове? Нет, все мужики какие-то бестолковые…

От расстройства я даже всхлипнула. Сергей был насмерть перепуган. Придется успокаивать, пока не забыл, кто он такой.

– Сережа, не волнуйся, постарайся вспомнить. Это очень важно…

Его лицо приобрело выражение крайнего напряжения. Он старательно морщил лоб и вдруг полез во внутренний карман легкой куртки. Достал бумажник, сосредоточенно в нем порылся и выудил сложенный вчетверо листок.

– Вот. Доверенность. Когда я машину после ремонта забирал, мне эту бумагу вернули. Следовало выкинуть, да забыл.

Я буквально выхватила доверенность, удивляясь, что не один Димка годами копит у себя ненужные справки, квитанции, обрывки каких-то телефонов и прочий хлам. Наверное, это передается генетически большинству представителей мужского пола.

Имя и фамилия доверенного лица мне ничего не сказали. Какой-то Тимошенко Алексей Петрович.

– У тебя есть его телефон? – вполне миролюбиво продолжила я допрос Сергея, не надеясь на положительный ответ. Но он приятно удивил меня. – А как ты вышел на этого директора завода? – спросила я, записывая номера рабочего и домашнего телефонов.

– Его жена оказалась какой-то знакомой Танечки. Кажется, по работе. Она и попросила его помочь нам с ремонтом. Все так быстро получилось. Он еще посоветовал ничего не говорить Танюшке, а устроить сюрприз… Денег за ремонт с меня действительно не взяли. Надо бы выбрать время и поблагодарить его, да тут вот случилось такое…

– Значит, так, Сережа… Нет, не могу. Сейчас позову Наташку. Без ее поддержки не смогу.

Лицо Сергея окаменело.

– Ты не волнуйся, – пробормотала я, готовая шлепнуться в обморок. – Мне еще хуже.

Звонок городского телефона заставил меня взвизгнуть – научилась-таки правильно реагировать на испуг.

– Ирина Александровна? – раздался приятный женский голос. Я кивнула. – Алло! Алло! Вы меня слышите?

Голос слегка встревожился. Очевидно, моего кивка не хватило для того, чтобы подтвердить факт моего присутствия у аппарата. Я еле-еле выдавила из себя признание в том, что я эта самая Ирина Александровна и есть.

– Я Катя – медсестра операционного отделения. Дмитрий Николаевич попросил позвонить в двенадцать часов и спросить про ваше самочувствие. Извините, я на три минутки задержалась.

– Спасибо, заинька. Передайте ему, что все хорошо. Я никуда не поехала и жду его дома.

Все ясно. Контрольно-ревизионная проверка. Неужели муж до сих пор пребывает в уверенности, что живет с полной дурой? Впрочем, быть женой-дурой – целая наука. Только умным женщинам она под силу.

Положительная оценка своих умственных способностей взбодрила. Но не настолько, чтобы сообщать радостную новость Сергею в одиночку. Подруга очень кстати и вовремя появилась в дверях квартиры. Единственное, что было некстати, – фраза, которой она ознаменовала свое пришествие:

– Ну все деньги со счета промотала! Представляешь? Наша Та… подробности требовала. – Последние слова Наташка произнесла совсем тихо: увидела из коридора Сергея. С первоначальной интонацией ей вполне можно было идти в атаку наравне с десантниками. Взяла бы противника на испуг.

Лоб Сергея покрылся испариной. Наташка вытянула из вазочки салфетку и сунула ему в руку:

– Промокнись.

Он машинально вытер лоб и сунул салфетку в карман куртки.

– Ну совсем плохой! – расстроилась подруга. – Так ведь и не доживет до… Сейчас мы его пустырничком угостим.

Сергей безропотно выпил лекарство и сунул стопку в тот же карман – к салфетке.

– Теперь туда еще бутерброд и, считай, сервировка кармана закончена… – пробормотала Наташка и переключилась на меня: – Ирина Александровна, сядьте, пожалуйста, на место. Того и гляди, мигрень начнется. Мельтешите, мельтешите…

– Да я вообще с места не двигаюсь, – возразила я.

– Очень плохо. Включи чайничек, угости человека кофейком… Хотя есть риск, что он его в карман выльет. Чашку, во всяком случае, точно умыкнет. Ну да ладно, включай! Хорошо бы коньячку, да ведь ему в дорогу. О! Ожил! Смотри-ка, глазками ворочает. Все мужики помешаны на машинах. Как про дорогу услышат, сразу просыпаются.

Слова из Наташки сыпались, как горох. Явный признак того, что подруга нервничала.

– Сережа, ты соберись уж как-нибудь с силами, – перебила я ее. – Попробую объяснить. Только прошу, не делай в отношении нас с Натальей поспешных выводов. Это в первую очередь просьба Татьяны… Но если ты будешь сидеть с таким видом… Сережа! Я же просила.

Честное слово, Аленкин нетленный покойник из института был бы более приятным собеседником.

– Где? – прохрипел Сергей. Казалось, он и рта не открывал. – Она… Где?..

У меня появилось предчувствие, что меня вот-вот схватят за воротник моей старенькой домашней кофточки и начнут трясти, как грушу. Воротник точно не выдержит. Поэтому я моментально выдала ответ:

– В деревне… Жива-здорова… Чего и вам желает…

На него я не смотрела. Я вообще ни на кого и ни на что не смотрела. Зажмурилась. Но послышался не то сдавленный смех, не то сдерживаемые рыдания, я разом прозрела. Наташка потом говорила, что размер моих глаз конкурировал с бабушкиными розетками для варенья… Сергей смеялся. Ритмично покачивая головой сверху вниз. Пальцы рук, вцепившиеся в край стола, побелели. Я неуверенно подхихикнула. Тут же подключилась Наташка. Но разгуляться с подругой на полную мощность мы не успели. Смех Сергея перешел в дикий, безудержный хохот, заставивший нас вскочить. Я прижалась к электроплите, Наташка – к мойке.

– Р-р-радуется… – заикаясь, определила я.

– Не-а, – возразила Наташка. – Р-радовался он чуть раньше. Щ-ща сходит с ума. От р-радости.

Сергей не унимался. В его жутком хохоте появились какие-то взвизгивания и похрюкивания. Он отцепил пальцы от стола, сжал руки в кулаки и начал в такт покачиваниям головы лупить ими по крышке стола.

Наташка опомнилась первая:

– Стол разломает – за нас примется. Может, его чем-нибудь по голове треснуть? О! Чайником!.. Нет. Он горячий. Зря ты его вскипятила.

Рассчитывая на догадливость подруги, замысловатым жестом руки попыталась показать, что надо сменить в чайнике горячую воду на холодную, а потом с трудом выдавила:

– Воды…

Наташка обрадовалась, но вместо чайника схватила графин и выплеснула его содержимое на Сергея. Вместе с крышкой, которая, обиженно звякнув, раскололась о плитки пола. Сергей дернулся, хрюкнул… и затих. Вполне осмысленный взгляд уставился на нас. Он облизнул губы и спокойно сказал:

– Клюква.

– Ага, – согласились мы разом.

Не хотелось огорчать его тем, что он не угадал черную смородину.

– Попить чего-нибудь можно?

– Запросто! – согласилась Наташка и заглянула в графин.

Он был пуст. И тут мы разом засуетились: я размешивала в графине новую порцию черной смородины, Наташка налила кофе и принялась готовить бутерброды.