фейри?
Я снова качаю головой. Магия у меня есть, но я не могу показать зрителям, как замораживаю время и вхожу в царство духов. Ну, я могла бы попробовать, но сомневаюсь, что мое исчезновение произведет большое впечатление на брата, который и так настороженно относится к фейри.
Надя вскидывает руки в воздух.
– Чему вообще учат принцесс в наши дни?
– У меня было не самое королевское воспитание.
Она издает лающий смешок.
– Это очевидно. Значит, нам нужно быстро что-то придумать. Ты сказала, что хорошо плаваешь, и нам всем известно, что ты отличный вор. Что ж, мы должны извлечь выгоду из твоей грации.
– Ты думаешь, я грациозная?
Надя колеблется, прежде чем ответить, но когда она это делает, ее ответ больше похож на вопрос:
– Да? Я думаю, ты определенно можешь быть грациозной. Как ты относишься к лире?
– Лира? – хмурю я брови.
– Мой воздушный обруч. Что ты об этом думаешь?
– Безнадежно, – говорю я с усмешкой. – Разве ты сможешь научить меня им пользоваться к вечеру?
Глава XXIII
Позже тем же вечером я сижу на самой передней скамье нефа, рядом с другими участницами. Начинается Демонстрация женских достижений. Джози Ричмонд сидит на помосте за пианино и играет прекрасную мелодию. Пот скапливается у меня под мышками, и, чтобы скрыть дрожь, мне приходится сидеть на руках. Я не имею ни малейшего представления, в каком порядке мы будем выступать. Джози выходит первой, но моя очередь может настать в любой момент.
Очередь выставить себя полной дурой, если не буду осторожна.
Я одета в золотой купальник с оборками и тонкую шифоновую юбку чуть ниже колен. Надя настаивала, чтобы я обошлась без юбки, но в одном купальнике я чувствую себя слишком раздетой. Пока что мой скандально обтягивающий наряд прикрыт новым пальто сливового цвета, но это только заставляет меня потеть еще больше. Мои друзья где-то среди зрителей, но я не видела их с тех пор, как Надя доставила воздушный обруч и проследила, чтобы его правильно повесили. Я перестала вытягивать шею, чтобы осмотреться, потому что даже малейшее движение заставляет мои мышцы взвывать в знак протеста. Оказывается, с Надей обруч только выглядит легким, хотя на самом деле он довольно тяжелый. Прежде чем покинуть театр, чтобы прокрасться обратно в церковь, мне удалось выучить очень короткую программу, которую она и Подаксис сочли неплохой. Я выжала из себя все соки. Теперь остается только надеяться, что этого окажется достаточно, чтобы не вылететь из конкурса к концу вечера. Поскольку Церемония благословения состоится сразу же после наших выступлений, шанса завоевать расположение Дориана больше не будет.
Я бросаю взгляд через проход на скамью, на которой рядом с Виктором, Биллиусом и парой других братьев сидит виновник происходящего. Кажется, я узнаю брата Кристофера, который сидел рядом со мной за ужином. Позади них – Глинт МакКриди; его блокнот открыт, ручка наготове. Хотя я с начала конкурса избегала читать написанные им статьи – потому что, позвольте просто быть с вами честной, зачем начинать читать их сейчас, – я съеживаюсь при одной мысли о том, что он может написать обо мне сегодня вечером.
«Забудьте о тюленях, прыгающих через обручи. Принцесса Мэйзи болтается, как рыба на крючке!
Члены королевской семьи такие же, как мы! Или даже хуже, потому что эта принцесса не просто неуклюжая. Она еще и плохо ориентируется в пространстве».
Я оглядываюсь на сцену и чувствую боль в плечах от движения. Вздрогнув, потираю шею. Не будучи ценителем хорошей музыки, я смотрю выступление Джози, на самом деле не слыша его, а вместо этого снова и снова прокручиваю в голове порядок движений.
«Я смогу это сделать, – говорю я себе. – Я грациозная шелки. Я двигаюсь по воздуху, как по воде».
Песня Джози подходит к концу, и зрители сдержанно аплодируют. Отец Виктор выходит на помост, чтобы объявить следующую участницу, и я разрываюсь между страхом и надеждой. Одна часть меня хочет как можно скорее покончить с этим, в то время как другая предпочла бы, чтобы здание рухнуло в пылающем огне, прежде чем меня заставят подняться на этот помост.
По воле судьбы следующей выступаю не я. Моя очередь не наступает и после. Вместо этого сначала Агнес демонстрирует свое впечатляющее рукоделие с птицами и пикси, затем Ванесса читает очень длинный и скучный отрывок из Священного Писания. После чего Грета произносит драматический монолог. И наконец, Брайони выходит на сцену и исполняет комичный вальс с невидимым партнером.
Когда Брайони заканчивает свой танец, мне кажется, что мое сердце вот-вот выскочит от осознания, что я следующая. Не просто следующая, а последняя. И снова я задаюсь вопросом, имеет ли порядок выступления какое-то отношение к благосклонности Дориана. Неужели я все еще последняя в борьбе за его сердце? Ради блага ракушек, я же принесла ему люми!
Брайони покидает помост, и ее место занимает отец Виктор. Кровь отливает от моего лица, когда я смотрю, как лиру спускают со стропил. Обруч останавливается в пяти футах над землей, достаточно низко, чтобы я могла дотянуться до него без прыжка. Тем не менее даже в этом случае мне придется совершить акробатический трюк, просто чтобы взобраться на него. Это движение я, вероятно, освоила лучше всего, но мне все равно кажется, что меня сейчас стошнит.
К тому времени, как Виктор произносит мое имя, я вся покрыта испариной и дрожу. Он возвращается на скамью рядом с Дорианом, а посвященный Джереми садится за пианино. К счастью, я смогла убедить его сыграть для моего выступления. Мальчик опускает пальцы на клавиши и начинает играть веселую мелодию, которая, я уверена, знакома всем. Пусть я и не догадывалась о ее существовании до приезда в Люменас, но с тех пор слышу ее почти каждый день. Она гремит со сцен на каждом углу. Надя настаивала, что знакомая песня поможет мне подстроить свои движения под ритм, так что вуаля.
А я все еще прикована к своему месту. Кто-то толкает меня локтем в бок, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть, как Грета с широкой улыбкой пытается столкнуть меня со скамьи. Сделав глубокий вдох, я заставляю себя встать и сбросить пальто. Прохладный воздух, касающийся моей кожи, приносит облегчение. Я закрываю глаза и пытаюсь представить, что стою на мысе Вега или, что еще лучше, нахожусь в своей лагуне за дворцом Бершарбор. На дрожащих ногах поднимаюсь на помост и останавливаюсь рядом с обручем. Ухватившись за одну сторону лиры обеими руками, я отказываюсь смотреть на публику. Мои мышцы болят, но я не
