не умеют.
Мы с сестрой вышли в коридор, где на стеклянном столике с журналами о красоте и моде оказалась пачка удивительных на вид пирожных. Меня от их вида замутило, но только потому, что всего то час назад я уже умяла недельную порцию калорий. Большинство девчонок мужественно игнорировали угощение, но соседка-сладкоежка моей сестры уже ела вторую штуку.
— А кто принес пирожные? — спросила я Викки. Сестра посмотрела на меня, как на сумасшедшую.
— Я думала, что ты. Это же в твоем стиле всех вокруг раскармливать.
Она отняла руку с истекающим кремом пирожным ото рта. В этот момент мой телефон завибрировал. В охватившем меня недобром предчувствии я прочла сообщение и вздрогнула.
«Надеюсь, ты уже сдохла».
В эту же секунду девушка, уминавшая пирожные за обе щеки захрипела и упала на пол.
* * *
Я возвращалась в дом Александра, пребывая в шоковом состоянии. В больнице мне сказали, что с девочками все будет в порядке. Им промыли желудки, тех, кто съел самую маленькую порцию яда уже отправили по домам. Однако, если бы скорая приехала на десять минут позже — некоторые могли лишиться жизни. Сомнений не оставалось — меня снова пытались убить.
Решение отправиться к Викки я приняла спонтанно. А значит мой недоброжелатель следит за квартирой Александра. Более того, он или она окончательно слетел с катушек, раз отправляет ядовитые пирожные туда, где работает моя сестра и находятся посторонние люди. За свою жизнь мне было не страшно, но если бы что-то случилось с Викки или моими девочками, я бы никогда себя не простила. Черт, у многих из них же дети!
После того, как мы удостоверились в том, что никому из девочек ничего не угрожает, Викки отправилась обратно в университетское общежитие, пообещав, что не будет есть никаких сомнительных кондитерских изделий и станет вести себя предельно осторожно. Меня сильно беспокоило, что репутация студии Веры из-за этого происшествия теперь разрушена к чертовой матери. Пока неизвестный маньяк не будет пойман, тетя решила закрыть ее, мне она посоветовала оставаться у Алекса, а сама с сыном перебралась к Марку. Как я не пыталась, ни звонок ни ответное сообщение на неизвестный номер не проходили. Я уже начинала мечтать о том, чтобы встретить неизвестного нападавшего один на один.
Оказавшись на закрытой парковке я вдруг вспомнила историю, рассказанную профессором по психологии на каком-то открытом онлайн уроке. Когда тонул Титаник, люди поделились на три группы по поведению. Одни пытались спасти свои жизни любой ценой, другие помогали старикам, детям и женщинам, готовые пожертвовать собой, ведомые какими-то высшими ценностями. А третья группа продолжала сидеть в баре и шутить. «Мы не заказывали так много льда в виски» — говорили они.
Я всегда думала, что отношусь к первому типу, но, как оказалось, третья модель поведения мне куда ближе. Жизнь коротка, и я собираюсь выпить свой виски.
Хватит ходить вокруг да около. Я обожаю Александра. Этот мужчина стал неотъемлемой частью моей жизни и, признаться, мне хотелось, чтобы наши отношения окончательно вышли за рамки «работодатель — подчиненная», ведь временами я готова была поклясться, что видела жадные взгляды, которые он бросает на меня, когда думает, что я не замечаю.
Мне всегда нравилось заботиться о других. Принести чай, когда человек болеет, накормить сытным ужином. Такие мелочи я делала для Эдгара, получая от процесса огромное удовольствие. Сейчас я тоже проделала для Александра. Отключить свет, зажечь пару свечей, чтобы дать его глазам отдохнуть. Приготовить мясо и его любимый салат. Достать бутылку красного вина из кладовки. Даже если в последний момент я струшу, и ничего ему не скажу, такая встреча будет для него приятна.
Оделась я по-домашнему, волосы, еще влажные после душа, оставила лежать на плечах. Я включила телевизор и смотрела какую-то тупую передачу, мучительно ожидая, когда же появится Александр. В программе реалити шоу показывали учителя, который начал встречаться со своей пятнадцатилетней ученицей. Мужчина уверял, что между ним и школьницей — настоящая «Искра». Невооруженным глазом я видела, что это не так. «Искра» заставила бы его подождать и не заводить отношения так далеко. Потому что совершенная любовь предполагает, что интересы любимого ты ставишь выше своих. Мнение студии разделилось и только тест разлучения должен был показать, правда ли между парой есть Искра. У связанных при расставании активизируется особенный участок мозга. Как я и ожидала, пара оказалась симулирующей. Рыдающую девочку и смущенного учителя вывели из зала.
Я почти заснула на диване, когда грохот дверей вырвал меня из объятий Морфея. Еда осталась на кухне, свечи кое-где погасли. Моя улыбка померкла, когда я увидела лицо своего босса. Его глаза блестели, зубы были крепко сжаты, на скулах играли желваки.
— Аэрто просил передать, — он бросил на диван обернутую в упаковочную бумагу коробку. К коробке крепился плотный, небрежно закрытый конверт. Я не стала ничего открывать и смотреть, что за письма шлет мне Аэрто, просто отложила коробку в сторону.
— Александр, станете моим плюс один на свадьбе тети? Она на следующей неделе — я заглянула в его голубые как зимнее небо глаза и улыбнулась самой нежной улыбкой, на которую была способна.
— Почему я? — спросил он, чем немало меня смутил. Как ответить ему, что я хочу видеть именно его, хочу танцевать с только с ним. Меня одолело чувство неловкости, поэтому я решила отшутиться.
— С вами мне гарантированно повышенное внимание, — я имела ввиду его рост, положение в обществе и то, что Александр просто красавчик. Вот только итхис истолковал мои слова по-своему.
— Нет, пожалуй, я откажусь. Ваша тетя не питает ко мне любви, да и остальные гости не будут в восторге от лицезрения меня за праздничным столом.
Он отказал мне, отказал! Мозг упрямо отказывался понимать такое его поведение, в то время как сердце закололо от боли и обиды. Я решила предпринять еще одну попытку и жалобно сказала:
— Ну Александр, пожалуйста. Если я приду одна, меня же засмеют.
Александр вздрогнул, ярость его стала почти осязаемой.
— Значит, сойдет кто угодно, даже итхис? — процедил он сквозь зубы. — Или вы хотите моей экзотичностью развлечь гостей на своей вечеринке?
Я отошла от мужчины на шаг. Вспышка его необоснованного гнева была мне непонятна и поэтому еще более обидна. Едва слыша свой собственный голос, я промямлила:
— Как вы могли подумать… Я бы никогда… Вы же знаете, как я к вам отношусь.
— Ну так просветите меня! — вдруг воскликнул он, угрожающе нависая надо мной. Когда над тобой стоит разъяренная накачанная масса
