от ужаса, служащие «Биржевой компании Крамби» устремились к единому выходу, обратившись единой страшной волной вроде той, что раз в несколько лет сминает японские пристани и крошит молы. Только волна эта состояла не из воды, способной снести любое препятствие и обладающей чудовищной силой, а из человеческой плоти. Кто-то уже ревел, извиваясь на полу с переломанными костями, кто-то нечеловечески рычал, судорожно пробивая себе дорогу окровавленными руками, кто-то всхлипывал, вжимаясь в стену…
Лэйд, двинувшийся было к бурлящему водовороту выхода, заставил себя остановиться.
Не туда.
Инстинкт самосохранения, гнавший его прочь, был человеческим инстинктом, бесполезным и даже опасным в тех случаях, когда имеешь дело с хозяином острова и его слугами. Вздумай он воспользоваться самым очевидным путем для бегства, сейчас сам бы уже корчился на дорогом паркете, тщетно пытаясь втянуть воздуха сквозь сломанную грудную клетку…
Точно всего этого кошмара было мало, гальванические лампы, освещавшие обеденную залу, вдруг одновременно начали тускнеть, погружая разгромленное помещение в страшную, наполненную истошными криками и треском, темноту. Только не это, подумал Лэйд, ощущая пузырящийся во внутренностях ужас. Должно быть, чертова тварь повредила какой-то гальванический кабель, сейчас все канет в кромешную тьму. Если это случится, они все обречены. В темноте давка превратится в настоящую мясорубку, а тварь, пирующая в самом ее центре, сможет, точно взыскательный едок, спокойно брать самые вкусные куски со стола…
Должно быть, эта страшная мысль пришла в голову не только ему, потому что кто-то рядом закричал:
- Батареи! Резервные батареи! Бога ради, включите их!
Удивительно, что кто-то расслышал этот голос в том страшном гаме, что царил вокруг. А еще удивительнее – что в охваченном ужасом человеческом водовороте нашлись люди, сумевшие привести приказ в исполнение. Гальванические лампы под потолком, уже погрузившие было зал в жуткие предсмертные сумерки, неуверенно заморгали и сделались ярче. Не так, как прежде, но в достаточной степени, чтобы можно было рассмотреть происходящее.
Гигантский спрут, ворочающийся в обшивке из человеческой кожи, как в чересчур тесном, на глазах расползающемся костюме, обладал необычайной для существа его объема стремительностью. Его щупальца, беспечно танцующие в воздухе и деловито ощупывавшие перепачканную кровью мебель, умели двигаться быстро – потрясающе быстро. Лишенные костей, извивающиеся, они выстреливали в сторону на несколько футов, а настигнув человека, стискивали его с такой силой, что у того мгновенно лопались кости, превращая тело в обвисший тряпичный сверток.
***
Самое страшное было в том, что мистер Кольридж, несчастный отец, подаривший жизнь этому отродью, все еще был в некоторой степени жив. От его некогда тучного тела остались лишь лоскуты да обрывки мышц, под которыми извивался багрово-серый слизкий ком монстра, изувеченная голова с дырой на месте носа и оторванной челюстью почти утонула в сплетении щупалец, но Лэйд с ужасом увидел в его кровоточащих выпученных глазах отражение рассудка, пусть и обессмыслившегося, гибнущего в агонии невыносимой муки.
- Коу! Сделайте что-нибудь, Коу!
Кажется, это кричал Крамби. Лэйд не видел его в воцарившейся, но успел удивиться тому, что тот еще жив. Должно быть, тоже сумел побороть губительный инстинкт, ведший его к выходу.
А вот мистера Коу он хорошо видел, тот оказался неподалеку от него. Сухощавый, в неброском сером костюме, он даже в беснующемся людском море сохранял удивительное самообладание. По крайней мере, не сделался частью вопящей толпы. Быстро откинув полу пиджака, он достал что-то металлическое и увесистое, блеснувшее в его цепкой руке вороненой сталью.
Хлоп.
Выстрел в окружающем грохоте не казался оглушительным, скорее, хлопком вроде того, что высвобождает распечатанная бутылка с шампанским, тревожно и кисло запахло сгоревшим порохом.
Хлоп, хлоп, хлоп.
Мистер Коу чертовски быстро взводил курок. Лишь скосив глаза, Лэйд обнаружил, что в руках у того не револьвер, а самозарядный пистолет. Новомодная машинка, похожая на громоздкий механический шприц, громко лязгающая при выстреле. Кажется, германский «Борхардт» девяносто третьей модели[1], он и сам видел в витрине одного магазина в Айронглоу, даже хотел купить, но пожалел четыре фунта, да и не к лицу джентльмену полагаться на эти игрушки, еще засмеют, чего доброго…
Ладонь Лэйда болезненно заныла, будто силясь вообразить двухфунтовый вес в своих пальцах. Тщетно. Револьвер системы Томаса, грозное оружие против хищников любой природы, лежал сейчас в ящике его письменного стола, но с тем же успехом мог находится по другую сторону Тихого океана.
Должно быть, рука у мистера Коу все же дрогнула, потому что первые несколько пуль лопнули посреди разгромленного обеденного стола, разнося в мелкое стеклянное крошево бокалы и вздымая высоко вверх черепки тарелок. Однако он быстро взял нужный прицел.
Ворочающийся ком гуттаперчевой полупрозрачной плоти вздрогнул. Лэйд видел, как на его поверхности беззвучно лопаются крохотные фонтанчики, обозначая попадания, однако на их месте вместо отверстий диаметров три десятых дюйма остались лишь небольшие булькающие прозрачным соком лунки. Пули уходили в тушу мягко, как в кусок стеаринового мыла, но, видимо, были бессильны поразить жизненно важные органы чудовища – а может, никаких жизнен важных органов оно и не имело…
Тору тэкао ма тору нга вахине кайрау куа матэ![2]
Лэйд прорычал проклятье, глотая слова, точно пулемет – патронную ленту.
Он не имел ни малейшего представления, как оно устроено и кому подчиняется, но уже догадывался, чего хочет.
Чудовище не имело пасти, чтобы кричать, зато имело по меньшей мере три дюжины конечностей, каждая из которых могла бы посоперничать со средних размером анакондой. Мистер Коу оказался достаточно проворен, чтобы увернуться, но клерк за его спиной не обладал подобными навыками. Может, у него были другие, куда более весомые, за которые его ценили в компании, однако в последний миг жизни они не сослужили ему доброй службы. Одно из щупалец страшным ударом вмяло его в пол, превратив в кусок хлюпающего в лохмотьях одежды ростбифа. Другое, тоже промахнувшееся мимо ловкого Коу, раскроило голову машинистке, обмершей от страха у стены. В заполненном людьми зале беснующемуся чудовищу не требовалось утруждать себя сложными маневрами.
Сменив магазин у своего игрушечного пистолетика, Коу выстрелил еще трижды. И снова без всякого эффекта. Пули вязли в густой массе, не вызывая даже кровотечения. Впрочем, одна из них милосердно оборвала страдания мистера Кольриджа, чья голова все еще вяло ворочалась в боку у чудовища. Превосходно закаленная германская пуля ударила начальника отдела персонала в лоб, развалив его голову, как переспелую
