Достижение Вернадского не в том, что он решил эти вопросы: он поставил их, привлекая к ним внимание ученых. Однако до сих пор теория геохронологии (определение сущности, особенностей, закономерностей геологического времени) остается неразработанной.
Вряд ли разумно возвращаться к абсолютному времени (а ведь геологи неявно предполагают реальность абсолютной геохронолоии). И время Эйнштейна (теория относительности), связанное с движением объектов, для Земли не имеет существенного значения. Согласно Эйнштейну, оно замедляется при скоростях, приближающихся к скорости света, или в сильных полях тяготения. На Земле нет ни того, ни другого. Геологическое время требует особого подхода, иных теорий. Вернадский не раз писал о принципе единства пространства-времени: каждый вид пространства обладает своим временем. Другими словами, каждый геологический объект существует в своем масштабе времени.
И вот опять: мы употребляем слово «время», не определив его сути. Для геолога время — показатель скорости изменений, превращений из одних форм в другие. Если бы существовал объект, неизменный вовсе, то для него отсутствовало бы время. Как отделить и чем измерить отрезок времени, на протяжении которого ничего не происходит? Может, прошел миг, а может быть, вечность, как узнать?
Имеет смысл сравнивать между собой объекты, существующие приблизительно в одинаковых масштабах времени. Горные породы в масштабах жизни человека (сто лет) безусловно твердые. В масштабе тысячелетий некоторые из них обладают свойством текучести и могут быть уподоблены вязким жидкостям, в особенности если они находятся под давлением. Так текут льды, пластичные глины.
В масштабах миллионолетий (мы вынуждены пользоваться условной общей единицей времени — астрономическим годом, так как иначе потеряется всякая возможность для сравнения объектов, изменяющихся с разными скоростями), то есть за длительные интервалы (с нашей точки зрения), любые горные породы обладают свойством пластичности. Следы течения встречаются в прочных мраморах и в еще более прочных гранитах даже в тех случаях, когда эти породы не находились в расплавленном состоянии.
Если время — показатель изменчивости, то надо учитывать, что изменяются геологические объекты по-разному. Радиоактивные элементы разрушаются равномерно. Осадочные горные породы создаются на земной поверхности и проходят цикл подземных превращений, заметно преображаясь. Живые существа постоянно изменяются. В отличие от распада радиоактивных элементов и минералов формы жизни, в общем, постоянно усложняются.
Возможно, имеет смысл разделять геологические объекты по направлению их изменений: для одних время показывает скорость разрушения, для других — созидания.
Для отдельного организма существует старение и смерть (с силами разрушения живое существо активно борется — этим оно тоже отличается от неживого). «Время не только проявляется в старении и в смерти отдельного индивидуума и в смене поколений, но в течение геологического времени оно проявляется в эволюционном процессе… в переходе старых видов и родов в новые виды и роды».
Направленное изменение живых существ — необычайно интересный и важный процесс. Наиболее ярко он проявился в феномене цефализации. Можно сказать, что цефализация — своеобразные геологические часы, отмечающие необратимые изменения, усложнение организации живого вещества.
Цефало — голова. Смысл термина «цефализация» — увеличение объема головного мозга, числа нервных клеток, усложнение и централизация нервной системы. Вернадский, ссылаясь на идею американского биолога и геолога Д. Дана, высказанную в 1851 году и не получившую должного отзвука в науке, писал: «… В эволюционном процессе мы имеем в ходе геологического времени направленность. В течение всего эволюционного процесса, начиная с кембрия, то есть в течение пятисот миллионов лет… идет увеличение сложности и совершенства строения центральной нервной системы, т. е. центрального мозга».
В масштабе миллионолетий развитие нервной системы животных происходило с удивительным постоянством, как бы целенаправленно. Сначала появились отдельные нервные клетки, сравнительно быстро реагирующие на раздражение и проводящие сигналы. Затем они стали соединяться, образуя подобие сети, пронизывающей организм. В узлах этой сети скапливалось все больше нервных клеток, образуя нервные узлы (ганглии). Наконец, из узлов обособились два главных. Один из них со временем превратился в головной мозг, а другой — в спинной.
У гигантских рептилий преобладал спинной мозг, а головной был совсем крошечным. У млекопитающих это соотношение стало изменяться в пользу головного мозга. Для человека цефализация стала ведущим процессом: за миллион лет (малый интервал в геологической истории) объем черепной коробки увеличился почти вчетверо, а количество нервных клеток и усложнение мозга — в десятки раз.
Как ни странно, столь необычайное явление до сих пор остается слабо изученным. Если согласиться, что эволюция живых существ шла только путем отбора наиболее приспособленных из числа случайно появившихся разновидностей, то цефализация совершенно необъяснима. Усложнение нервной системы шло неуклонно, закономерно (несколькими этапами), с ускорением (наиболее быстро у предков человека). Случайность тут исключена. Случайно нельзя соорудить космическую ракету или счетно-решающую «умную» машину. А ведь наш мозг устроен сложнее, чем любая космическая ракета или машина.
С точки зрения биолога можно было бы предположить, что если миллионы лет шла неуклонная цефализация, то мозговитые твари отбирались из общего числа, имели некоторые преимущества (были наиболее приспособленными).
И это не совсем так. «Биогеохимический эффект живого вещества на нашей планете наиболее велик… для одноклеточных микроскопических организмов… — справедливо отметил Вернадский. — Они создают планетную атмосферу, играют первостепенную роль в других геологических процессах планетарного характера, резко меняя всю химию биосферы, а через нее и химию планеты… Только в ноосфере многоклеточный организм человека начинает входить как заметная геологическая сила…» Простейшие организмы, бактерии наиболее приспособлены к земным условиям, существуя несколько миллиардов лет почти без изменений.
Почему животные встали на путь цефализации? Что заставило их после долгих превращений образовать сложнейшее и упорядоченное переплетение нервных клеток — мозг человека? Ведь именно цефализация позволила нам осмысливать мир, познавать его тайны и перестраивать его.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
