— Ты знаешь, что Управлению от меня нужно?
— А что мне будет за ответ?
Я недвусмысленно выставила вперед два пальца. Этот идиот перецеловал их по очереди. Тьфу!
— Те пятеро с отрубленными головами вершина айсберга. По некоторым особенно секретным сведениям за ними стоят очередные бешеные фанатики. Это на их совести первые два инцидента с Вратами. Их предводители умеют прятаться, да так, что Управлению до сих пор ничего о них неизвестно. Ну кроме того, что их интерес к тебе, моя курочка, не вызывает сомнений. И вряд ли они мечтают пригласить тебя на чай. Так что выбор невелик. Либо ты дружишь с Управлением против них, либо Управление тебя убирает, чтобы спутать врагу планы.
— Каким же образом сюда вписывается глава КВМБ?
— Да никаким, — проворчал инквизитор, прожигая меня ревнивым взглядом. — Он слишком больших размеров заноза в заднице, а связь его викария с террористами оказалась кстати, чтобы раз и навсегда от него избавиться. Осталось только подкрепить улики живыми показаниями. Например, одной прекрасной наемницы. Слишком уж рьяно этот кровосос занимался ее поисками. Настолько, что ведь мог и найти. И попасть под ее дурное влияние. Настолько дурное, что помог негодяям исполнить задуманное. Кстати, у тебя с ним ничего такого не было? Или было?
Он вперился в меня неприятным змеиным взглядом.
— Чего это такого? — прищурилась я. — Ты на что намекаешь, гремлин-переросток?
— Вообще-то, мой батюшка был из гоблинов, но вот с матушкиной стороны что-то такое было, да, — и не подумал обидеться Тельгор, придвигаясь поближе. — Но знаешь, это совсем неважно, дорогая, потому что, когда мы окажемся только вдвоем и я покажу тебе, что такое настоящий мужчина, ты позабудешь все, что было с тобой до нашей встречи. Поцелуй же меня, моя девочка, — он потянулся ко мне, выпятив губы кустиком. — Ну же, детка, тебе стоит быть посговорчивее. Без меня тебе отсюда не уйти.
Кажется, меня начинало тошнить. Оторвать бы ему башку прямо сейчас, да нельзя. Прав, пригодится еще. По крайней мере, до выхода из башни. Поэтому я наклонилась и чмокнула его в лоб, украдкой сплюнув.
— Ну, и что это было? Нет, так не пойдет. Если хочешь, чтобы я тебя спас, убеди меня. Ну, давай же, тебе понравится.
Он схватил меня за руки и потянул на себя. Ошибка, которая могла стоить мне много, потому что терпение мое оказалось не так велико, как хотелось бы.
Слегка дрогнув, лифт остановился. Инквизитор убрал лапы и выглянул наружу. Судя по ровным рядам машин, это была подземная стоянка.
— Здесь полно следящих сфер, так что держись рядом.
Дальше мы перемещались исключительно вприсядку, прячась за машинами и опорами, уворачиваясь от поисковых пульсаров, пока не добежали до цели. Тельгор указал на самый темный угол стоянки, где стояло нечто на четырех колесах, отдаленно напоминающее ржавый табурет. Машинка была серо-невзрачная, маленькая, всего-то на два места, но с моего ракурса было хорошо видно, что поместится там только один из нас.
— Разве они не смогут отследить ее? — Я провела пальчиками по капоту и заглянула внутрь. Ни ключей, ни запирающих рун видно не было.
— Я уничтожил все маячки.
— Правда? Ты такой предусмотрительный у меня, — промурлыкала я, переплетая наши ладони. Пока Тельгор обалдевал от перемен, я успела ощупать его пальцы и стащить его кольцо. Дело оставалось за малым.
Он вздрогнул и осел на пол, сведя глаза к носу и зажимая руками причинное место.
— За что? — прохрипел он.
Я дотронулась до его щеки почти нежно, а вырубила еще нежнее. Отпихнула тело от машины, полюбовалась трофейным колечком. Одевать не стоило, все-таки инквизиторское, можно и без конечности остаться. Приложила печатку к замку, забралась внутрь. Отсюда места внутри казалось еще меньше. И все было такое пластиково-казенное.
Я тоскливо посмотрела в зеркало заднего вида. Бледная, растрепанная, синяк на лбу, глаза больные. Устала. Да, устала. Не столько физически, сколько от беготни последних дней. А сколько еще предстоит? Когда Инквизиция спустит по моему следу всех собак, мечтать об отдыхе не придется. Нужно было ехать, чтобы выиграть для себя хотя бы пару часов, но куда? Где теперь найти безопасное место. И есть ли они, такие места?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Лишь одно я знала точно — в этом городе меня больше ничего не держало.
Со стоянки меня выпустили беспрепятственно, и даже не следили. Ну, по крайней мере, я не заметила. А где же погоня? Где мигалки, шашечки в небесах и бесцветные голоса, требующие прижаться к обочине? Ничего. Не хватало только сплошной зеленой полосы из светофоров, вплоть до главной городской развязки, но после взрыва энергохранилища ни один них так и не заработал. Да и регулировать-то было нечего. Дороги до самого городского вокзала были абсолютно пусты.
Машину остановила за два квартала, сунула кольцо компании слоняющихся рядом подростков — пускай покатаются. Сама незаметно нырнула в знакомый проулок. Тайник с вещами никуда не делся. Переодевалась и приводила себя в порядок быстро, стараясь не обращать внимания на удивленные взгляды случайных свидетелей. Спустя пятнадцать минут из того же проулка вышла элегантно одетая дама в роскошной шубе, с милым чемоданчиком на длинной ручке. Она помахивала маленькой сумочкой, в которой лежали поддельные документы лучшего качества и бездонный кошель с золотом, и поправляла модные черные очки, поглядывая по сторонам. Стучали каблучки по асфальту, шуршали колеса чемоданчика. Весьма приятное утро, чтобы отправиться в путешествие. Пока я не знала, куда, но от этого завтрашний день только выигрывал. Не бог весть какие приключения, но я даже немного радовалась, что проведу часть пути в самом настоящем поезде.
Похожий на огромную стеклянную черепаху вокзал жил обычной для любого вокзала жизнью. Только толпа, обыкновенно состоящая из тех, кто прибывал, убывал, провожал и встречал, сегодня валила исключительно в сторону железнодорожных путей. Все десять залов были битком набиты желающими уехать из сходящего с ума города. И каждый пытался утащить за собой, если не все, то хотя бы часть того, что было нажито непосильным трудом.
Носильщиков не хватало, а те, что имелись в наличии, нервно носились по вокзалу, грубо расталкивая недостаточно расторопных пассажиров парящими над полом тележками. Народ падал друг на друга, вспыхивали ссоры, быстро перерастающие в массовые кулачно-магические свалки. Полицейских было слишком мало и они ни во что не вмешивались. Читали газеты, равнодушно пялились на дерущихся, а то и спали с открытыми глазами, похрапывая в унисон крикам. Из охрипших динамиков раздавались маловразумительные плевки диспетчера. Тех, кого не зацепило общим “весельем”, начинали орать друг на друга, требуя перевода. Лучшего места, чтобы раствориться в толпе, трудно было и представить.
Я пристроила чемодан у кофейного автомата и жевала купленный бутерброд с колбасой, запивая крепким кофе без сахара. Спать хотелось нереально, а нужно было смотреть и наблюдать.
— …"Йотун Холл". Обрушение Врат произошло во время одного из тестовых запусков после проведения ремонтных работ, что повлекло за собой разрушение всего небоскреба. Сейчас вы можете видеть, что осталось от крупнейшего в Убежище агентства…
Я перестала жевать и рванулась к киоску, где десять минут назад купила бутерброд. Девушка-продавец включил тарелочку, чтобы посмотреть новости.
—
Пожалуйста, сделайте громче.
На меня посмотрели не слишком благосклонно, но просьбу выполнили. Мне было наплевать, я вглядывалась в маленькое круглое изображение и не могла понять, что вижу. Невероятные разрушения там, где недавно гордо вздымалась ввысь хрустальная пирамида агентства. Какие-то оплавленные куски бетона и голая, выжженная земля, заметаемая снегом, вместо парковых аллей. И над этим ужасом парило исполинское торнадо из того, что осталось от здания. Вокруг воронки кружились черные точки — отрывали от нее большие глыбы и деловито утаскивали за пределы кадра. Ракурс сместился, выставляя напоказ чудовищную дыру в земле.
