Он прыгнул. Что-то схватило его сзади за защитный шлем, подняло выше и вернуло на край лестницы.
– Просто пытаюсь спасти тебя от самого себя, дружище, – сказал мужчина, парящий рядом с ним в воздухе. – Лучше предоставь это профессионалу.
– Джек-Попрыгунчик Флэш! – удивленно воскликнул пожарный.
Туз приложил палец к носу.
– Это газ – газ, газ! – сказал он и бросился в самый центр пламени.
Джей Джей Флэш горел.
Но его плоть не почернела и не лопнула, а глаза не вытекли. Его уложенные волосы даже не спутались. Находясь в самом сердце ада, он был в раю.
В раю И. Дж. О’Рурка, где гореть – это все равно, что, вынюхав пару дорожек, сидеть в джакузи с юной девчонкой, которая готова выпрыгнуть из своего бикини и пройти прослушивание на роль глотательницы мечей в цирк. Это было неплохо.
Но самое главное, он все еще слышал, как плачет маленькая девочка.
– Где ты, милая? – крикнул он.
Казалось, она его не слышит, а просто продолжает реветь, но ему и этого было достаточно. Он прошел по охваченному пламенем коридору, затем пробил стену таким горячим ударом, что адский жар вокруг показался ему чуть теплым. Стена обрушилась желтой вспышкой.
Она сидела на единственном квадратном метре этого чертова здания, еще не объятого огнем: маленькая девочка с хвостиками на голове в тлеющей пижаме с картинками Йоды[67]. Он подошел к ней, наклонился и улыбнулся.
Крыша обрушилась.
Даже пожарные вскрикнули, услышав жуткий грохот и увидев, как сквозь столб дыма вырываются новые искры пламени. Спраут закричала: «Папа!» – и ринулась вперед.
Коп-пуэрториканец в боевом шлеме схватил ее за руку.
– Притормози, маленькая леди, – сказал он. – С твоим папой все будет в порядке.
Влажные следы на его щеках выдавали в нем лжеца. Джей Джей Флэш лежал на боку, прикрывая маленькую девочку и ее игрушечного слоненка. Он двинулся, чувствуя, как сломанные ребра задевают друг друга.
Укрытая его телом, девочка была жива. Она чудом не обожгла свои легкие. Он взглянул вверх. На него мог обвалиться еще кусок горящего здания, и хотя огонь не мог причинить ему вреда, обломок строения вполне мог его прикончить. А маленькая девочка вскоре могла вдохнуть едкий дым, который собирался вокруг них, будто подростки на концерте «Бон Джови»[68].
– Как говорил архиепископ Хупер[69], – прорычал он, – «еще огня».
Прижимая девочку к себе, он выпустил всю скопившуюся ярость. Пламя ворвалось с радостным, жадным ревом. Он схватил его за горло.
Не пламя едва не сбросило беднягу с его неработающим шлангом с края лестницы. Это был поток раскаленного газа, а еще цемента с металлом, сияющих, будто солнце, и не менее горячих. На мгновение пылающий ад утих до пары случайных вспышек. Из дыры, пробитой взрывом газа, вылетел человек. Пламя обвивало его и девочку, которую он крепко прижимал к себе. Он мягко приземлился рядом с ее безутешной семьей, и его тело поглотило весь огонь.
– Вот, мэм, – сказал Джей Джей Флэш, передавая девочку ее матери. – Пусть лучше врачи хорошенько ее осмотрят, прежде чем вы зажмете ее в объятиях.
Он обернулся, чтобы они не успели обнять еще и его, и попытался отыскать среди толпы Спраут. Все личности Марка разделяли его беспрекословную любовь к ней; они ничего не могли с этим поделать. Кроме того, сам он просто обожал эту девчушку.
– Madre de Dios[70], – пробормотал пуэрториканский коп, глядя на Флэша.
Кимберли Гудинг покачнулась. В голове у нее все кружилось. Выходило из строя.
А потом она увидела его. Он стоял в конце улицы, одетый в безукоризненное пальто из верблюжьей шерсти. Он поймал ее взгляд и кивнул.
Впервые за все время их знакомства Св. Джон Леттем проявлял хоть какие-то эмоции. И это был… триумф.
Тогда она и поняла, в чем принимала участие. Кимберли подняла руки к щекам и впилась в них ногтями, медленно и обдуманно, пока прямо под глазами не засочилась кровь.
– Мистер Леттем, – мрачно спросила судья Коноуэр, – где ваш клиент?
– О ней теперь позаботятся в частной психиатрической клинике.
– Каково ее состояние?
Леттем помедлил всего долю секунды.
– Она слаба, ваша честь.
– Понимаю. Мистер Леттем, доктор Преториус, прошу вас подойти.
Сегодня зал суда был полон, и Преториус потратил немало сил, чтобы отогнать банальные мысли о хлебе и зрелищах. Он посмотрел на Марка, сидевшего рядом с ним; на нем сегодня был легкий светлый блейзер – поверх обмотанного бинтами торса. Неважно, Джей Джей Флэш или Марк Мэдоус, его ребра все равно были сломаны. Марк смотрел лишь на свою дочь, которая сидела за столом между командами противников прямо напротив судьи.
– Суд вынужден признать, что состояние миссис Гудинг слишком нестабильно для получения опеки над Спраут Мэдоус.
Преториус затаил дыхание. Неужели…
– С другой стороны, – продолжила судья, повернувшись к нему, – ваш клиент является тузом – возможно, несколькими тузами, – чьи имена связаны с невероятно рискованным и безответственным поведением. Более того, он, по всей вероятности, по-прежнему – несмотря на свои показания под присягой – принимает опасные наркотики, судя по предварительному анализу пузырьков, найденных на улице на месте вчерашнего пожара. По окончании сессии слушаний доктор Мэдоус будет передан под надзор Агентства по контролю за применением законов о наркотиках.
Принимая во внимание указанные факты, поручить опеку над девочкой ему я также не вправе. Таким образом, я передаю Спраут Мэдоус под опеку штата и направляю ее в детское учреждение на то время, пока для нее не подберут приемную семью.
Преториус застучал своей тростью.
– Это чудовищно! Вы спрашивали, чего хочет девочка? Спрашивали?
– Конечно, нет, – ответила Коноуэр. – Мы действуем согласно рекомендации квалифицированного эксперта по социальному обеспечению детей. Едва ли стоит ожидать, что мы будем обсуждать такое важное решение с несовершеннолетней, даже если упоминаемая несовершеннолетняя настолько… особенная.
Спраут вскочила на ноги.
– Папа! Папа, не дай им забрать меня!
С бессловесным рыком Марк вспрыгнул на стол. Вспотевшие судебные приставы бросились на него с прытью куницы и стащили его вниз. Несколько мужчин в костюмах отошли от дальней стены и целенаправленно двинулись вперед сквозь переполненный зал.
Марк сумел засунуть руку под свой блейзер. Он достал что-то, поднес руку ко рту.
– Остановите его! – крикнула судья. – Цианид!
Другой грузный пристав бросился на него через стол. И сквозь него, в первый ряд, врезаясь в телевизионные камеры, переносной прожектор и присутствующих. Двое приставов, державших Марка за руки, повалились друг на друга и покатились по полу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
