непреклонна (в своей слезливо-давящей манере) и дней десять назад нашла квартиру. Однокомнатную, тесную, как собачья будка, со старой мебелью и окном, выходящим на пустырь. Переехала, перетащила свои пожитки, заплатила за два месяца вперед (не без помощи Лены, разумеется). Неделю от нее ни слуху ни духу не было, а теперь – здрасьте пожалуйста. Опять неладно.
Началось все даже смешно немножко, рассказывала Нюся. Стали пропадать вилки и ложки. Вроде она их помоет, в шкаф уберет, а там их нет. Зная свою рассеянность, Нюся сначала просто рукой махала, а потом, когда есть стало нечем, попробовала их искать в других местах. И в итоге нашла. В духовке!
– Какая бы я ни была растяпа, но уж в духовку не сунула бы. И сразу все, скопом там очутились!
Но не только у столовых приборов – у многих вещей будто бы ноги выросли. Поставишь чашку на стол, а она на подоконнике окажется. Стул придвинешь к столу, а он посреди комнаты раскорячится. Расческа оказывалась то в кухонном шкафу, то под кроватью. Губная помада, сумка, телефон, ключи от дома, одежда, книги и журналы – все стало перемещаться по дому, хороводы водить.
– Я старалась с юмором ко всему относиться. Думаю, домовой завелся. Молока ему с печеньем на столе оставляла, прочитала, что это знак уважения. Говорила: «Домовой, домовой, поиграл – отдай, положи на место».
Почти на сутки все успокоилось. Но прошлой ночью Нюся проснулась от того, что ее душили. Дыхания не хватало, на груди точно плита бетонная, ни крикнуть не получается, ни слова сказать, ни пошевелиться. Нюся стала про себя молиться, мол, Господи, помоги – отпустило вроде. Спать она не могла, так и просидела всю ночь.
А сегодня пришла с работы и…
– Я уже и заходить туда боялась, прямо вот ноги не шли. – Нюся сделала глоток чаю с ромашкой, который заварила для нее Лена. – Потом думаю, ведь мне уже скоро тридцать пять, я взрослый человек, что же трясусь-то.
«Вспомнила, что взрослая, надо же», – хмыкнул про себя Данила.
В дом Нюся зашла крадучись, как воровка. Все вроде было тихо и мирно, и она немного успокоилась. Разулась, переоделась, на кухню прошла, чайник поставила.
А потом услыхала шум в соседней комнате, будто упало что-то. Обернулась – а в кухне кот сидит. Да не маленький, обычного размера, а здоровенный, не меньше овчарки. Черный, глаза желтые. Нюся вскрикнула, кот метнулся вбок – и нету его. Только что был – испарился, словно бы сквозь стену прошел.
Нюся в комнату зашла, а там вся мебель к центру сдвинута! Стол, диван, кресла, шкаф тяжеленный, двустворчатый, допотопный – его ни на сантиметр не переместишь! Пока стояла и смотрела на это, слышит – шаги. Кто-то шел к ней, ступал так тяжело, будто маршировал, даже посуда в серванте звенела.
Встал за Нюсиной спиной, и таким холодом потянуло, точно там глыба ледяная, айсберг. А дальше кто-то на ухо ей прошептал: «Убирайся. Это мой дом. Уходи, пока жива!»
Тут уж Нюся завопила так, что связки едва не лопнули. Повернулась – нет никого, а ведь точно был! И шаги были, и голос.
– Я не могла там оставаться, понимаете? Прибежала к вам. – Нюся снова зарыдала. – К маме хотела, но у нее сердце…
– Не вздумай маму волновать, – перебила Лена. – Хорошо, что к нам пришла. Мы разберемся, да, Данюш?
«Тоже мне, «разбиральщица», – беззлобно подумал Данила.
– И что теперь делать? Как жить? – причитала Нюся, кажется, впервые в жизни искренне переживая и боясь, а не просто стремясь переложить свои проблемы на чужие безотказные плечи.
Дане пришла в голову великолепная идея.
– Значит, так, дорогая. Я сейчас пойду в твою квартиру и проверю, что там. Переночую даже. Если ничего нет, если все, что ты наговорила, – плод твоей фантазии, то ты даешь слово больше нас по всякой ерунде не беспокоить. – Лена хотела что-то сказать, но муж не позволил. – Как ты справедливо заметила, ты взрослый человек. Пора учиться отвечать за свои слова. Мы с Леной и без того над тобой шефство взяли. Так вот, хочешь там жить – живи, нас не впутывай. Не хочешь – переезжай в свой дом. Сама решай, сама отвечай за решение. Сама!
– А если там вправду есть что-то? – робко спросила Нюся.
– Тогда я помогу забрать залог у квартирной хозяйки, ты вернешься в свой дом и будешь жить тихо, невзирая на «тяжелую энергетику» и – опять-таки! – не дергая нас по пустякам. Все поняла?
– Не тревожить вас по пустякам. Поняла, – сказала Нюся, и в глазах ее не было, как ни странно, обиды и слез. Спокойно ответила. Видно, понимала в глубине души, что перегибала палку все это время.
Не таким представлял себе Данила пятничный вечер, но выхода не было. Он поспешно доел остывший ужин, оделся, поцеловал жену и сына и ушел в ночь, оставив Лену и ее чудаковатую сестричку в теплой уютной кухне.
Квартира, где угораздило поселиться Нюсю, была на другом конце города. Добрался Данила быстро, благо пробок уже не было, и автомобиль несся по полупустым темным улицам, не встречая препятствий.
Верил ли Данила словам Нюси? Нет, разумеется. То, что у нее кукуха летит, он давно понял. Теперь мерещиться стало. Это же надо – гигантский кот, ходячая мебель, разбегающиеся по квартире ложки!
Припарковаться удалось не сразу, но потом Данила все же приткнул машину, втиснувшись между древней «пятеркой» и видавшей виды «Нексией».
Нюся поселилась в ничем не примечательной панельной «хрущобе», на втором этаже. Данила достал ключ, собираясь открыть дверь, но увидел, что она не заперта. Обозвав Нюсю разиней, он вошел внутрь. Хорошо еще, брать особо нечего, но все равно, обнесли бы квартиру, пришлось бы расплачиваться за хозяйское барахло.
Свет в прихожей, кухне и единственной комнате был включен. Похоже, Нюся искренне перепугалась: и электричество не погасила, и дверь не закрыла, унеслась.
Никаких животных не было, мебель стояла на своих местах.
Данила вздохнул и достал телефон, позвонил жене.
Та взяла после первого гудка, как будто караулила возле телефона.
– Ну? – выдохнула Лена. – Как ты там?
– Дверь нараспашку, свет везде горит. Нюся в своем репертуаре. Больше ничего интересного.
– А мебель? – пискнула откуда-то издалека сестра жены.
– На своих местах.
Жена помолчала, потом спросила:
– Домой едешь?
– Переночую. Обещал же. Но чтобы больше…
– Да-да, Нюся все поняла. Не нервничай.
Спать Данила улегся на диван, не раздеваясь. Просто пледом накрылся и все. На сон он не жаловался, Лена говорила, что его можно просто к
