Потому что они наконец снова были вместе!
— Тебе пора.
Часы пробили четыре, потом четверть пятого, потом половину…
— Скоро проснутся слуги.
— Знаю. — Он крепче сжал руки.
— Макс, я серьезно.
Ему нельзя оставаться так долго. Как она позволила?!
— Знаю.
— Не смей повторять «знаю»!
— Да, дорогая.
— И не смей твердить «да, дорогая» с таким видом, словно не собираешься с места сдвинуться.
— Да, дорогая. Так лучше?
— Может, и лучше, не будь я в такой панике.
— Он никогда не возвращается так рано, — отмахнулся Макс, лениво гладя ее по плечу.
Но Кристина отстранилась и, опершись на локоть, гневно уставилась на любовника:
— Если немедленно не встанешь, я собственными руками вытолкну тебя из двери.
— М-м… вряд ли это достойный стимул, чтобы выгнать меня из кровати, тем более что ты собираешься побить меня собственными руками. Весьма заманчивая мысль…
— Макс, — сказала она тем холодно-спокойным тоном, который часто слышала от матери, когда та давала знать, что время игр кончилось.
— Я ушел, ушел, — пробормотал он, наспех целуя ее и спрыгивая с кровати. — Но буду ждать в гостинице.
— Если мы сможем ускользнуть, — пообещала она, на мгновение забыв о страхах и отдаваясь желанию.
— Все равно я там буду. Если не сможешь прийти, жду тебя ночью в коттедже Берта.
Макс быстро оделся и, наклонившись над Кристиной, с трогательной нежностью прижался губами к ее губам.
— Это чтобы ты меня не забыла, — прошептал он, выпрямляясь.
— Никогда, даже за десять жизней, — поклялась она, расцветая.
Но в это утро катание на коньках было испорчено появлением брата Ганса, настоятельно пожелавшего проводить их в гостиницу. Макс не показывался им на глаза в надежде, что Кристина как-то избавится от назойливого родственника, но младший Цейс вцепился в нее как клещ, вероятно, собираясь очаровать невестку своими манерами, хотя та вежливо старалась держать его на расстоянии. Вскоре после прихода в гостиницу она поняла, что Макса увидеть не удастся и мальчикам придется обойтись без увлекательной беседы с мистером Уэйром, поэтому предложила вернуться во дворец.
Мальчики расстроились из-за несостоявшегося свидания с Биллом, но Кристина весь остаток дня не отходила от них, спускаясь вниз только на обед и чай. Этим праздничным вечером даже мальчикам было позволено сидеть за столом. Как только последнее блюдо было съедено, мужчины, отказавшиеся ради такого случая от портвейна, вместе с женщинами перешли в гостиную, где под огромной елкой лежали подарки. Кристина с сыновьями уже обменялись рождественскими сувенирами, поскольку те, что лежали под елкой, должны были непременно пройти оценку вдовствующей княгини, которая судила о дарах только с точки зрения их стоимости и практичности. Кроме того, мать Ганса не терпела обычных развлечений, считая их уделом черни.
Невестки, как всегда, получили украшения из бездонных сундуков Цейсов, а жена и дети главы семейства — акции в горнорудной компании. Разумеется, никаких дивидендов им не видать, все это чисто символический жест. Вдове обычно доставались фигурки мейсенского фарфора, изготовленные специально для ее коллекции. Ганс и братья приготовили друг для друга дорогое, сделанное по заказу оружие. В этом году они собирались охотиться на тигров, поэтому сейчас все любовались ружьями крупного калибра.
Затем вдова прочла несколько страниц из Библии, и праздник закончился.
Кристина смогла вернуться к себе только к полуночи, после того как уложила детей. Перед тем как покинуть дворец, придется определить, где сейчас находится каждый гость. Вдова, очевидно, отправилась спать, так же как и невестки. Ганс, если верить швейцару, куда-то уехал. Но разве стоит удивляться? Рождество для ее распутного мужа ничем не отличается от обычного дня. Хорошо, что его не будет! Он наверняка не вернется до утра!
Братья пили бренди в библиотеке, и Кристина пожелала им спокойной ночи, вежливо отказавшись от предложения опрокинуть рюмочку. Закрывая за собой дверь библиотеки, она чувствовала, как глухо колотится в груди сердце, и поспешно прикрыла рот рукой, чтобы спрятать улыбку.
Она не должна…
Скоро она будет с Максом.
Глава 20
Соболий мех все еще сохранил запах Макса, и Кристи на жадно вдыхала его, подняв воротник и поеживаясь от холода. Она летела по утоптанному снегу навстречу огонькам маленького коттеджа. Носки зеленых замшевых ботинок поочередно выглядывали из-под накидки. Щеки раскраснелись от ветра и возбуждения.
Дорогу ей неожиданно преградила высокая темная фигура, и Кристина со сдавленным криком отпрянула. Сильные руки удержали ее от падения, и страх уступил место удовольствию.
— Я думал, ты никогда не придешь, — прошептал Макс, распахивая полы своей бобровой шубы и окутывая ее теплом.
— А я думала, что они никогда не улягутся, — пояснила Кристина, улыбаясь ему и испытывая невыразимое чувство возвращения в родное гнездо. — Ты долго ждал?
— Нет, — солгал он, хотя стоял на страже уже несколько часов. — Но теперь ты здесь. Счастливого Рождества…
— Самого, самого счастливого, — повторила она, прижимаясь к нему.
— Пожелания уже сбываются, — поддразнил он. Кристина закинула голову, любуясь задорным блеском его глаз.
— Ты, наверное, говоришь это всем женщинам, — парировала она, ощущая радость жизни.
— И все дамы собираются забраться в мою постель в этот сочельник, — протянул он.
Кристина кокетливо похлопала ресницами:
— А я думала, что только одна.
— Прекрасно, значит, мне повезло поймать ту, что нужно, как раз рядом с моей берлогой.
— Значит, ты большой злой волк?
Макс покачал головой и поднял ее на руки.
— Я очень, очень хороший…
— Ангел в моей жизни, — призналась она, целуя его в щеку.
— Некоторые могут с тобой не согласиться, — возразил Макс, направляясь к коттеджу. — Но все равно спасибо. И, следуя традициям праздника, не могу ли я предложить даме…
— Все на свете.
Макс застыл, словно пораженный в самое сердце. Словно очарованный этим единственным словом. Словно старался заколдовать и ее.
— Если бы только я мог…
— Можешь. Сегодня ночью мир принадлежит нам. И бриллианты звезд, и темный шелк небес, и снег…
— И этот домик с нашим именем на нем.
— Каким именем?
Пусть это фантазия, но она так истосковалась по мечтам! И он понял.
— Маркиз и маркиза Вейл.
— А где наши дети?
— Спят и грезят о засахаренных сливах. Я сам уложил их в постель.
— В следующий раз я помогу.
— Да, знаю.
