воев в кулак не представляется возможным. Ведь четыре сотни лучников я постарался растянуть в одну линию, причем разомкнутую, дабы избежать значительных потерь во время ответной стрельбы ворога с реки. С реки! На которой из-за скученности татар не пропал бы даром ни один срезень, рухнувший на ворога сверху! А в перестрелке между деревьями наши шансы, получается, равны…
Всего несколько секунд я оцениваю сложившуюся ситуацию: засада – по крайней мере, моей группы – раскрыта, и враг уже знает, что далее по льду не пройти. Численность половцев по-прежнему неизвестна, но в ближнем бою, да еще пешими, они не противники даже моим лучникам! И опять же, показались поганые пока только с дальнего от проталины края…
Приняв решение, я заорал во всю мощь глотки, надеясь, что даже если не услышат клич, то передадут его по цепочке:
– Сотни Мала и Тихомира – стрелять по конным лучникам! Расчеты стрелометов – бейте в сторону гулямов, покуда сулицы долетают! Вой Лабута и Володара – становимся на лыжи, и вперед, рубить поганых!!! Се-ве-е-е-е-р-р-р-р!!!
Увы, рязанцы мой клич не подхватили, зато мощно грянули в ответ:
– Бе-е-е-е-е-ей!!!
И практически сразу отозвались поганые:
– Ху-р-р-р-а-а-а-а!!!
Запрыгнуть на лыжи, вдев ноги в пусть примитивные, зато и простые крепления – десяток секунд от силы. Отбросить лук, оголить саблю, подхватить стоящий у дерева щит – еще пяток, но все действия выполняются одновременно. Управлять схваткой, учитывая рассеянность стрелков, в настоящий момент практически невозможно, тут добежать бы до врага да самому вступить в бой! И ведь в этом есть своя прелесть… Страха нет, зато боевого азарта и ярости – выше крыши!
На заряде адреналина я проскочил разделяющие нас с медленно движущимися навстречу половцами полтораста метров секунд за тридцать от силы – все-таки пришлось двигаться по целине, а не накатанной лыжне! За это время враг даже не пытался обстрелять нас навесом, а начал бить метров с тридцати, но уже прицельно, прямыми выстрелами. На мою долю выпало два срезня – один ударил точно в щит, второй вскользь задел кольчужный подол у левого бедра. А потом передо мной вдруг резко вырос половец, раззявивший крик в устрашающем и одновременно с тем отчаянном крике… Удар!
Принимаю вражеский клинок на щит и, освобождая ноги из крепления лыж, правой стопой тут же проваливаюсь в снег примерно до середины голени. Непроизвольно теряю равновесие… Но, не растерявшись, тут же припадаю на колено, пропустив вторую атаку над головой, и, перекрывшись щитом сверху, наотмашь рублю прямо перед собой! Сабля рассекает стеганый халат пониже выпуклого степного щита, обтянутого красной кожей; противник мой оглушительно закричал от боли, покачнувшись, а затем и вовсе рухнув на спину. На совесть наточенное лезвие моего клинка густо измазано кровью…
Короткий взмах, «удар милосердия», но тут очередной срезень, пущенный в упор, тяжело бьет меня справа в живот! От неожиданности и боли я вновь приседаю, сжимаюсь, но в основном от ужаса: угоди стрела чуть ниже, в кольчужные кольца, и на такой дистанции она бы их порвала! Еще один срезень угодил в щит, а следом на меня ринулся третий противник, намеревающийся атаковать со спины слева!
Страх, обострившиеся инстинкты, страстное желание победить – они скопом придают мне сил и подсказывают правильное решение. Резко распрямившись, я стремительно шагаю вперед и вправо, к высокой прямой сосне, после чего резко разворачиваюсь к новому противнику, прижавшись к древесному стволу спиной. Но ринувшийся на меня половец, уже замахнувшись, без звука заваливается вперед с рассеченной молодецким ударом шеей! Подлетевший к нему на лыжах дружинник лихо сразил врага топором! А то, что ударил в спину, так это ж битва, а не дуэль или хольмганг, правил нет…
Однако в следующий же миг с отчаянным воплем упал и пришедший мне на выручку русич – метко пущенный срезень угодил ему в лицо. И острое сожаление в моей душе тут же сменил буйно вспыхнувший гнев:
– Тварь!!!
Выскочив из-за дерева, я со всех ног рванул к лучнику, отстоящему от сосны всего на десять шагов. При этом щитом перекрылся так, чтобы верхняя его кромка замерла у самых глаз… И когда половец вновь вскинул лук и пустил в полет очередной срезень, целя в мои ноги, я успел среагировать и присесть, все также приняв стрелу на щит. Последнюю стрелу…
Не обращая внимания на проваливающиеся в снег ступни, я добежал до татарина, отбросившего биокомпозит в сторону и успевшего выхватить из ножен собственную саблю. Но, резко ударив щитом навстречу, я вложил в толчок вес тела в разбеге и буквально сшиб врага с ног! А встать кипчак уже не успел – мой клинок буквально пригвоздил его к земле…
– Бей!!!
Глава 22
– Господин! Кипчаки натолкнулись на засаду орусутов на высоком берегу! При этом враг обрушил на хорезмийцев сотни срезней, а по гулямам ударил из тяжелых стрелометов. Кюганы вывели нукеров из-под обстрела, не желая напрасных потерь… Река же целиком пересечена растопленной прорубью, до того прикрытой снегом. Первые доскакавшие до нее всадники провалились под лед!
Субэдэй лишь довольно сощурился, слегка кивнув – не иначе как своим мыслям. Будто нойона нисколько не смутила засада, а наоборот, он ей обрадовался… Впрочем, ведь так оно и есть.
Вслух же темник спросил туаджи:
– А что на втором берегу? Там, где высится холм, засада обнаружена?
Посыльный-урянхай широко раскрыл свои узкие от природы глаза, поспешно ответив:
– Нет, господин! Кипчаки еще не добрались до него!
Субэдэй резко бросил:
– Так передай им, чтобы поспешали, если не хотят наказания за трусость, сурового наказания! Орусуты не могли не занять его, слишком удобное место, чтобы обрушить стрелы сверху… Также сообщи кюганам хорезмийцев мою волю: пусть их нукеры спешатся и поднимаются на оба берега, пусть помогут уже вступившим в бой кипчакам.
Посыльный поспешно склонил голову:
– Слушаюсь, господин!
– Бей!!!
Жарко выдохнув всего одно слово – единственное, что я повторяю за последние полчаса, – я шагнул навстречу к очередному противнику. Далеко не простой половец, в кольчуге и шлеме, к тому же искусно владеющий саблей – он успел сразить двух дружинников, прежде чем столкнулся со мной!
Жадно глотнув воздух, пытаюсь хоть как-то восстановить дыхание и резко выбрасываю вперед правую руку, целя острием сабли в голову врага! Но кипчак легко читает столь откровенную атаку и парирует выпад щитом, отведя им клинок в сторону… И тут же рубит в ответ! Не столько увидев, сколько почувствовав движение полетевшей в мою голову отточенной стали, я
