Он стоял в темноте у окна своей комнаты и даже не удосужился обернуться, когда я вошла.
А во мне кипели гнев и обида, тоска и боль. Я ведь шла поздравить его с победой во втором турнире, а застала сцену с предложением помолвки. Прямо в центральном зале академии…
Не сразу я нашла в себе силы пойти и высказать ему всё. Это не в моем духе: я не любила конфликты, старалась быть удобной, но эта надежда, что расцвела во мне, стоило Даниэлю начать оказывать мне явные знаки внимания, она что-то сделала со мной. Во мне вдруг проснулось желание бороться за право быть счастливой. Сделать то, что когда-то не сделал мой отец.
— Вот так просто возьмешь и женишься на дочке одного из советников баритара Лимьяса? — не контролируя себя, гневно выплюнула. — Как ты можешь так просто перечеркнуть то, что между нами было? И зачем? Зачем все это начал?
Верить в случившееся отчаянно не хотелось. Пусть этот мужчина не обещал мне ничего, не пытался уложить в свою постель, но его глаза ведь смотрели на меня с неподдельной нежностью и любовью! Моя стихия, я сама чувствовала это всем сердцем!
Наши свидания, полные разговоров, ласки, теплых моментов, что вычеркнуть из воспоминаний просто невозможно.
— Я должен оправдываться?! — стекла загремели, грозясь рассыпаться на тысячи осколков. Наконец, обернувшийся ко мне мужчина, показал свои истинные эмоции.
— Ты должен бороться за свою любовь! — выступив вперед, бросила я.
— Любовь? — внутри что-то сломалось, когда я услышала в тихом голосе насмешку. — Это у тебя любовь, Ливайя. А у меня есть куда более важные занятия, — стихия во мне несогласно забурлила, ударила в голову и потекла из глаз бурным потоком. — Ты знаешь кто я, и каков мой долг, так чего ты сейчас добиваешься?
В этом была своя ирония — я почти повторила судьбу матери.
Только я никогда не позволю кому-либо сделать со мной подобное.
— Будь счастлив, Даниэль Аксэн, — вместо проклятия произнесла я. — Надеюсь, я позабавила тебя достаточно, и наши пути больше никогда не пересекутся.
Уйти, тихо закрыв за собой дверь, оказалось не сложно.
Иронией судьбы являлось то, что я, как и мать, была отвергнута правителем ради брака по расчету.
Шуткой судьбы стало то, что я родилась русалкой.
И я совершила ошибку. Непростительную, жестокую, фатальную.
Стихия, в ответ на воспоминания, забесновалась, требуя от меня покорности, слияния с горным озером, безмятежная вода в котором украшала каменные джунгли. Я стояла над высоким обрывом и наблюдала за движением водопада.
У этого места еще нет духа-хранителя, а ведь он мог бы увеличить площадь каменного оазиса… А я могла бы высвободить всю мощь своей магии и слиться с родной стихией.
На землю опустилась ночь, но я завороженно наблюдала за блеском воды, отражающим свет ночного светила. Слушала грохот водопада, избавляясь от всех болезненных мыслей, что терзали душу.
Поднявшийся ветер трепал длинную юбку воздушного платья, что я не успела переодеть, сбегая после эмоционального разговора. Казалось, даже воздух подталкивает сделать шаг вперед. Всего один, но способный изменить всю мою жизнь.
“— Любовь? Это у тебя любовь, Ливайя. А у меня есть куда более важные занятия.” — подначивали воспоминания.
Смертельна не любовь — нет. Смертельна надежда, Даниэль Аксэн. А я и вправду знаю, кто ты, и мне этого знания достаточно, чтобы понимать, кем я могу стать для будущего баритара.
Просто я почему-то решила, что ты лучше. Что мы выше этого.
И за свою глупость я заплачу.
Закрыв глаза, я позволила стихии внутри меня взять верх, заполнить сознание, самой решить, что нам делать.
Вода забурлила, закипела, обжигая внутренности, причиняя физическую боль. Стихия гневалась, что не получила желаемого. Она тосковала, понимая и принимая, что мы потеряли любимого. Что ветвь моего рода на мне и оборвется.
А я вдруг вспомнила родную светлую улыбку, надменный взгляд зеленых глаз, что с некоторых пор не жалел для меня ласки и тепла. Я вспомнила руки, что согревали, запах любимого, от которого все внутри замирало. И его губы, что подарили так мало поцелуев, но я запомнила каждый…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
“Ливайя, Ливайя…” — раздалось в голове, будто Дан действительно мог звать меня.
На губах сама по себе расцвела улыбка, а сердце радостно подскочило, как делало всегда, стоило этому мужчине оказаться рядом.
Я всегда буду помнить тебя и любить, Даниэль. Какой бы ты путь для себя не выбрал.
Горячие слезы потекли по щекам, освобождая от эмоций и чувств. Только казалось, что им нет конца, и желанная пустота никогда не воцарится внутри.
Озеро внизу заволновалось, начав вибрировать. И, открыв глаза, я завороженно наблюдала за тем, как тянутся вверх, стремясь ко мне, водяные нити. Но они не могли добраться до своей цели — слишком высоко для озера, не наделенного духом.
Захотелось коснуться, приласкать одинокие воды, прошептать им слова утешения. И, вытянув руки навстречу, я сделала свой последний шаг, срываясь с обрыва и улетая навстречу стихии, что способна принести облегчение, подарить радость и забрать всю тоску. Веки закрылись сами собой, а в ушах раздался стук сердца. Тук-тук.
— Лив, нет! — принес беспокойный ветер, что превратился в самого настоящего упрямца, уплотнив воздушные потоки и не позволив мне коснуться глади озера.
Не успела я осознать произошедшее и вырваться, как в меня что-то врезалось, выбивая воздух из легких и отбрасывая на берег.
Ладони ощутили чью-то теплую грудь, в которой гулко стучало чужое сердце. А когда я распахнула глаза, увидела лежащего под собой Даниэля: растрепанного, дрожащего, с безумными синими искрами в глазах и светящейся чешуей, прячущейся под кожу.
Выпав из реальности, я вдруг подумала, что все же не обратилась водным духом, а просто разбила голову о воду и умерла. Но высказать свои соображения не успела.
Легкий рывок, и вот уже я лежу под мужчиной спиной на теплом камне. Маг порывисто притягивает меня за шею и впивается мои губы сладким поцелуем, вкуса которого я уже и не надеялась ощутить. С каждой секундой все нежнее, ласковее.
Стихия внутри меня тянется к воздушному дракону, ластится, словно кошка о ноги хозяина, и отпускает вожжи правления, растекаясь в моем теле мягким потоком, даруя расслабление.
— Безумица, — чередуя поцелуи с причитаниями, шептал Даниэль. — Почему не сказала? Как ты могла?! — его ладони обхватили мое лицо, не давая вырваться. Его губы забирали последний воздух, заставляя легкие гореть. — Никогда не смей больше. Никогда. Иначе мне придется осушить все озера, реки, моря, болота, или запереть тебя во дворце.
Сердце счастливо замерло, и удовольствие растеклось по венам, наполняя любовью.
— Как ты узнал, что я русалка? Поэтому пришел? А иначе был бы сейчас с дочкой баритара Лимьяса? — когда смогла отстраниться, требовательно произнесла, боясь, что мужчина действовал на эмоциях.
— Я люблю тебя, Ливайя Акшалес! — решительно и громко проговорил он, гипнотизируя взглядом, и в моем сознании взорвалась маленькая вселенная. — Просто выходи за меня замуж и перестань задавать глупые вопросы, от которых у меня темнеет в глазах. Прости за все, что услышала сегодня, я все объясню. Только, пожалуйста, больше никогда не убегай от меня. Никогда, — зеленые глаза лучились любовью и желанием, пережитыми страхом и тоской. Я мечтала смотреть в них вечно.
Мне ведь нужно будет ему рассказать, что я не Акшалес, если отец действительно решил вернуть нас ко дворцу и признать наследниками? Боги, он действительно сделал мне предложение! Происходящее все больше походило на посмертное видение.
— Смотри, Дан Аксэн, тебя никто за язык не тянул. Попробуй только потом забрать свои слова. Договаривайся со своим отцом как хочешь, я тебя больше никуда не отпущу! — в этот раз за поцелуем потянулась уже я.
Глава 23. Смерти подобно.
Шли минуты, стирая понятие о времени и растягиваясь в вечность. Я вздрагивала от каждого шороха, десятки раз подбегала к окну, чтобы всмотреться в даль. Но, кроме ночной черноты и огоньков вдали, ничего не видела.
