Снова пьем кофе в напряженной обстановке. Ожидание вязким маревом висит в воздухе. Через какое-то время слуга возвращается и сообщает, что меня ожидают.
Прохожу за ним с гулко бьющимся сердцем. В малой гостиной множество женщин. Они успели облачиться в никабы. Сажусь на диван рядом с матерью и поднимаю глаза на Заиру. Она уже открыла лицо, щеки залиты густым румянцем, глаза устремлены в пол.
Как и сказала Латифа, моя невеста очень мила. Скромна, красива, губы как обещание. Чувствую, что во мне пробуждается желание. Тем более, что в этот самый миг Заира поднимает свои колодцы и наблюдает за мной сквозь ресницы.
Внезапно эта показная скромность что-то знакомое навевает мне. Неожиданно спрашиваю:
— Заира, ты обрезана?
— Конечно же, Мансур, — отвечает за невесту какая-то женщина. Подозреваю, что это ее мать. — Наша дочь очень благочестива и будет вам отличной женой.
Резко встаю с дивана и громко объявляю:
— Меня это не устраивает. Помолвка отменяется. Пожалуй, мне нужно переговорить с дядей.
В ошеломленной тишине прохожу к выходу. Резко за спиной начинается возня. Женщины верещат и призывают Аллаха. Мать выскакивает за мной в коридор.
— Это какой-то позор, Мансур. Что ты делаешь?
— Ты знала мое отношение к обрезанию. Это твоя вина, что все дошло до помолвки. А если бы я не выяснил этот вопрос?
— Все было бы хорошо, — восклицает мать, — получил бы благочестивую жену.
— Я зайду к дяде. Будь готова, скоро поедем.
Мать с причитанием возвращается к женщинам.
Быстро объясняю ситуацию старшему родственнику, который готов взорваться от злости. Оставляю колье, как компенсацию, и скоро уже сажусь в машину.
С одной стороны, одолевает досада. Заира, действительно, весьма хороша. Зачем эти безумные матери устаревшими обычаями портят жизнь своим дочерям?
С другой стороны, чувствую облегчение. С Латифой все само собой рассосалось. Теперь у нее нет повода меня игнорировать и предъявлять свое недовольство.
Пока мать найдет другую кандидатку, у Латифы будет время принять ситуацию. Постепенно привыкнет к мысли, что у меня будет четвертая жена.
Забрасываю мать в дом на заливе и еду в аэропорт. Сегодня не хочется ехать на машине. Хочу поскорее увидеть Латифу.
Через пару часов переступаю порог своего дома в Эр-Рияде. Взбегаю по ступенькам на второй этаж. Толкаю дверь в комнату Латифы. На всякий пожарный, проверяю ванную и иду искать жену в других помещениях.
В малой гостиной натыкаюсь на Гулю.
— Привет, сестра, где Латифа?
— Они с Галебом поехали к Саудам.
— Давно?
— Ну да, скоро должны вернуться.
— Как настроение у моей жены? — интересуюсь у Гули с опаской.
— Она не показывает, но очень переживает, Мансур, — сестра нервно передергивает плечами.
— Латифе не хватает женского смирения, — тяжело вздыхаю и падаю на диван, — мне иногда кажется, что она никогда ему не научится.
— Это правда, — хмыкает Гуля, — я не ждала тебя так рано. Как прошла твоя помолвка?
— Я ее отменил, — стягиваю гутру, — мать не сказала мне, что Заира обрезана.
— Галеб порадуется, — усмехается сестра, — он решил жениться на тетке, очень расстроился, когда узнал, что она будет твоей четвертой женой.
Не могу сдержать недобрую ухмылку. Прямо эдипов комплекс по-аравийски. Надо бы рассказать сыну про обрезание и предостеречь от этих женщин.
— Ладно, Гуля, пойду зайду в душ. Распорядись, чтобы готовили обед.
Поднимаюсь и чмокаю сестру в лоб, не спеша иду на мужскую половину. Встаю под теплые струи воды, грудь теснит от смутного беспокойства. Не оставляет ощущение быстро надвигающейся катастрофы.
Возвращаюсь в комнату и набираю внутренний номер Карима.
— Латифа еще не едет?
— Нет такой информации.
— Соедини меня с домом Саудов, хочу сообщить, что я уже приехал.
Зажимаю трубку плечом и сажусь в кресло, слышу щелчок переключения, за которым следуют длинные гудки. Дожидаюсь ответа абонента. Представляюсь и прошу поторопить свою жену.
— Госпожа Латифа сегодня приходила, но почти сразу покинула наш дом, — сухое уведомление подобно пуле. Чувствую, как земля уходит из-под ног.
Требую к аппарату принцессу Амину. Выслушиваю от нее ту же историю. Приходила с Галебом совсем ненадолго. Принесла печенье, в дом не зашла.
В ушах нарастает неприятный шум. Автоматически кладу трубку на рычаг.
Через пять минут Амина перезванивает и поясняет, что Латифа покинула территорию через второй запасной задний выход.
Быстрым шагом иду на женскую половину. Открываю сейф Латифы. Нахожу в нем только колье, которое подарил жене на никах в качестве махра. Это такой намек на развод?
Не верю в то, что она это сделала. Она не могла со мной так поступить. В следующий момент во мне закипает дикая ярость. Где она шляется с моим сыном? Подвергает его разным опасностям. Впрочем, как и саму себя.
Дальше я действую на адреналине. Устраиваю грандиозный разнос Кариму, который вообще не знает о втором выходе. Моя жена знает, а он нет!
Прыгаю в машину и начинаю бесцельно носиться по городу. Еду на маленькой скорости, хотя хочется вдавить газ в пол. Вглядываюсь в черные женские фигуры, пытаясь найти только одну.
Карим связывается по спутниковому телефону. Докладывает, что уже ищут такси, на котором Латифа уехала от дома Саудов. Сообщает, что ориентировки на жену и сына разосланы по всей стране. Рано или поздно Латифу обнаружат. С ребенком она долго скрываться не сможет.
Домой возвращаюсь уже в ночи. После адреналинового выброса идет откат. Я чувствую усталость и апатию. Падаю в кровать и вдруг ясно понимаю, что больше ее никогда не увижу. Закрываю глаза и смотрю в пустоту. В груди разрастается черная дыра.
Глава 77. Родина
— И хозяин нам говорит: «А зачем вам зарплата? Пусть вас мужья кормят!», — с возмущением рассказывает мне подружка брата за завтраком, — я у него спрашиваю, а что делать, если нет мужа. А он и отвечает, что тогда любовника нужно искать. Представляешь?
— А зачем ты тогда ходишь на работу, если не выплачивают зарплату? — недоуменно спрашиваю я.
— Я на этой швейной фабрике работаю с окончания техникума. Куда я пойду? Тем более, что везде такая ситуация. Вот думаю, может в челночницы заделаться? Не зря же так профессию назвали. Просто создана для швей, — Лариса заливается смехом.
Кидаю взгляд на стену. На месте наших старых механических часов висят электронные. Они бесшумные, больше не тикают. Показывают время на электронном табло.
Мы прилетели вечером. Егор обеспечил нам с Галебом зеленый коридор во Внуково. Не пришлось проходить ни таможню, ни паспортный контроль. В зоне встречающих ожидал генерал Макеев, который и отвез нас домой.
Я была очень благодарна Андрею Сергеевичу за этот жест. Он имел полное право обижаться на меня за тот побег из Сирии. Наверняка у него были какие-то проблемы из-за меня. Он же принимал решение по включению меня в состав делегации.
Я сразу попросила прощения за все.
— Кто старое помянет, тому глаз вон! — отмахнулся Макеев.
Домой ехали уже в темноте. Рассмотреть ничего не удалось. Только поняла, что с уличным освещением в Москве стало сильно хуже.
Сейчас же я сидела напротив Ларисы и ловила себя на том, что для счастья порой нужно совсем мало. Например, просто слышать везде русскую речь. Пусть даже родные слова складываются в какие-то жуткие истории.
— Алена, — на кухню заходит брат и приобнимает меня за плечи, — до сих пор не могу поверить, что ты вернулась. Где племяш?
— Спит. Полночи ворочался, — морщусь я, — мне нужно составить какой-то план действий. Чувствую себя так, как будто начинаю новую жизнь.
— Это недалеко от истины, Алена. У вас даже теплых вещей нет. Сегодня поедешь со мной на работу, — по-деловому чеканит Петя.
Я уже привыкла, что моей жизнью распоряжается мужчина. Но все равно непривычно, когда тобой командует твой младший брат.
