подошёл. – Он не так мягок, как я. И он умеет читать договоры.
- Хорошо, - дернул щекой Царь. – За меня с твоим братом тоже будет говорить… мой брат, - сказал это и издал какой-то странный звук. Не прошло и пяти секунд, как из воды показалась голова мужчины без шлема. Да и в целом, атлетичностью он не отличался. Этот мужчина вышел и встал рядом с Царём, но на шаг дальше него от меня.
- Хорошо, Царь, - кивнул я, принимая такое положение вещей. – Диана, - позвал Амазонку я. Та не стала выделываться и подошла. – Подними руку, Царь, - велел ему я и первым поднял свою, показывая пример. Тот помедлил, но поднял. – Диана, накинь на наши руки Лассо-Истины, - попросил я. Диана откуда-та из-под одежды извлекла свой эпический шнурок и накинула его на наши правые руки, которые мы соединили перед собой в крепком хвате, словно армрестлеры, только на весу, без стола. Хват Трэвиса был, кстати, слабей моего. И он это чувствовал, хоть и старался давить изо всех сил, но так, чтобы не «терять лица» и не подавать вида.
- Я не желаю зла людям воды, Царь. Мне не нужна война, но про убитых тобой здесь людей, я не забуду никогда. Дай мне повод убить тебя, и я это сделаю, - сказал я, чувствуя на себе действие Лассо. Последнюю часть фразы я бы хотел оставить при себе, но не смог. Но так, наверное, даже лучше.
- Я… - попытался сопротивляться Лассо или вырвать руку он. Но не смог ни того, ни другого. - …боюсь тебя, Правитель. Хочу отомстить за унижение, но войны не желаю. У нас тоже есть в запасе сильное оружие и сильные люди… но война с такими, как ты, заберёт слишком много… Сволочь! Отпусти!
- Клянись, что заключаешь мир! – жестко велел я.
- Нет….
- Клянись, или я поставлю на твоё место того, кто поклянётся! Без мира я сегодня не уйду! – продолжил я.
- Ты сволочь!.. мягкотелый сухопутный слизень! Тебе лучше убить меня, пока я не нашёл способ и не убил тебя…
- Клянись, - сказал я спокойно, так как вошёл в «контроль» глубже. А ещё глаза мои снова начали наполняться «лучами добра». – Не хочу тебя убивать, но ты не оставляешь мне выбора… Ты даёшь мне тот самый повод. Клянись или умрёшь.
- Клянусь… Клянусь, что заключаю мир с людьми земли…
- Клянусь, что заключаю мир с людьми воды. Не заставляй меня пожалеть об этом… Если нарушишь клятву ты, я откажусь от своей.
- Если нарушишь ты, то я откажусь от своей! – повторил за мной он. После этого я скинул с наших рук Лассо и отпустил его.
Трэвис издал какой-то звук, и из воды поднялась уже сотня голов. Он отдал им ещё какие-то команды, после чего, те подхватили раненых гвардейцев и ушли с ними в океан.
- Мы договорились о новой встрече, - сказал мне Лекс. – Успеем подготовить варианты договоров. Будем обсуждать их в следующий раз.
- Хорошо, - кивнул ему я.
- До следующей встречи, Царь, - сказал я.
- До следующей встречи, Правитель, - сказал Атлант. Кивнул и ушёл в океан. Ушёл и его «брат».
Мы проводили их взглядами, сели в свою машину и уехали.
***
Глава 22
***
Все эти «переговоры» не заняли много времени. Два с половиной часа подготовки (или кто-то думает, что, пока я ждал Лекса, то просто сидел возле стойки с ноутом и пил коктейли? К сожалению, он ошибается – побегать пришлось), полчаса на прибытие, десять минут на «разговор», полчаса на заметание следов.
Не очень я люблю журналистов (Хлоя – исключение, но про двойные стандарты уже говорилось), а теперь, думаю, это взаимно.
Почему? Расскажу анекдот: «В цирке, выходит на арену конферансье и объявляет: А сейчас, на арене Мальчик с Феноменальной Памятью! Выходит мальчик, ему показывают всякие картинки, разные предметы в разном порядке, он запоминает, пересказывает, зал радуется, рукоплещет. Снова выходит конферансье, мальчик забирается на ограду арены. Конферансье объявляет: А сейчас Смертельный Номер! Мальчик с Феноменальной Памятью пройдёт и обоссыт весь первый ряд зрителей! Раздаются возмущенные вскрики, кто поумней из зрителей, вскакивает с мест в первом ряду и ломится в задние. Постепенно ряд пустеет. Конферансье снова берёт слово: Не беспокойтесь! Мальчик с Феноменальной Памятью!»
Вот и я, как тот Мальчик с Феноменальной Памятью. Я всех запомнил, кто там был. Всех, кто мог хоть что-то и на что-то заснять. Не даром же в «контроле» находился. А стоило нашей машине за углом скрыться от наблюдателей, как Лекс и Диана были отправлены по домам, автомобиль на стоянку (с предварительным затиранием всех отпечатков пальцев в нём и уничтожением иных следов: телекинезом в «контроле» это делается не сложно), а я… пошёл «обоссевать первый ряд зрителей».
Выщемил в «ускорении» всех свидетелей и похитил у них все носители с аудио и видео информацией, заснятой на том берегу. Всех, это значит не только журналистов, но и разномастных «службистов», «контриков» и «разведчиков». Всех.
Память людскую, как покойный Рикман, я затирать не умею, но любые материальные носители информации – в моей полной власти. Так что, пусть теперь по памяти рисуют мои портреты и фотороботы. Уверен, у них это прекрасно получится! (сарказм, если кто не понял).
Зачем всё это? Затирание следов и прочее? Да, честно говоря, я и сам не знаю. Привычка, наверное. Как говорится: «Уходя, гасите всех».
На что я рассчитывал, поступая так? Да ни на что. Уже ведь накопилась критическая масса происшествий, которая не оставляет сомнений для спецслужб и правительств, что появился какой-то новый и очень наглый Игрок на их поле. Они уже не успокоятся. И, логичным ходом следующим было бы с шумом выйти на свет, громко заявить о себе… Но я не хочу. Это не логика, не расчет. Просто, не хочу. Пусть и дальше остаюсь для них всех «Неуловимым Джо», ну тем самым, который «никому не нужен». Хотя, может и правда неуловимым? Ведь точно обо мне знает одна лишь Уоллер. А она… что интересно, обо мне ещё никому ничего не докладывала. Ни по средствам связи,
