Читаем без скачивания Зеркальные болезни. Рак, диабет, шизофрения, аллергия - Михаил Кутушов

Вот, что констатирует классическая генетика, рассматривающая клетку, как единственно возможное вместилище информации о жизни. Организм, ткани, вода в нем рассматриваются ею как некое абстрактное пространство, где гены управляют всем и вся. Однако простая логика говорит, что несколько грамм ДНК и РНК не в состоянии управлять такой «махиной». Причем огульно в одно «ведро» сваливаются и вирусы, и слоны. Сейчас пришло понимание, что количественное и качественное соотношение генетического материала нельзя отождествлять с уровнем организации Живого вещества. Доказательством могут служить результаты самих генетиков. У некоторых червей количество генов и их комбинаций больше, чем у человека. Количество рабочих генов можно пересчитать по пальцам, а число обнаруживаемых балластных генов (интронов) катастрофически увеличивается с каждым годом. Уже сейчас можно предположить, что количество «рабочих» генов отвечает за сохранение и консервацию вида, а их соотношение с балластными генами — за перспективу вида. Весь генетический аппарат все равно не в состоянии дать шанс Живому веществу жить в «аномальной» для него рацемичной среде. Для длительного сохранения полужидкого Живого вещества в таком мире необходима физически более жесткая и информативно более емкая матрица, чем гены.

Анализ морфофункциональной организации генома указывает на способность его активно реагировать на изменения условий. К механизмам, на базе которых осуществляются эти процессы, можно отнести следующие:

• Эпигенетическая изменчивость — способность клетки целенаправленно переключаться с одной наследственной программы функционирования на другую в зависимости от метаболической ситуации.

• Наличие в клетке сложной системы контроля над нарушениями структуры и функции ДНК, осуществляющейся на уровне репликации, транскрипции и трансляции. Все неточности и неисправности ДНК подвергаются репарации, если же ошибку не удается исправить, запускается система клеточной смерти. Этот механизм помехоустойчивости защищает геном от случайных изменений и гарантирует биологическому объекту его соответствие экосистеме. Что это за механизм? Ответа пока нет.

• Способность генетических элементов к мультипликации внутри генома, что ведет к качественному изменению последнего.

• Амплификационные перестройки генома связаны с умножением числа копий гена, при этом ген амплифицируется не один, а в составе сегментов хромосомы, иногда эти участки достигают миллионов оснований ДТТТС. Амплифицированные участки могут оставаться в исходной хромосоме или образовывать мини-хромосомы и внеядерные цитоплазматические плазмиды. Внеядерные амплифицированные фрагменты могут вторично встраиваться в исходные или другие хромосомы. А кто позволяет им совершать подобное? Ответа также нет.

• Мобильные генетические элементы, создающие новые конструкции, которые ведут к реорганизации генома и играют особую роль в эволюции, влияя на разнообразие организмов.

• Горизонтальный перенос генов — трансдукция — широко используется в генной инженерии, в естественных условиях ведет к преобразованию генома.

• Наличие одинаковых генов у далеко отстоящих в систематическом отношении организмов.

• Модульный принцип устройства генома, позволяющий быстро осуществлять построение новых конструкций, создающих огромные возможности для регуляции генных ансамблей. А кто содержит такие «модули» в порядке? Надо полагать, только кристаллические образования.

Функционирующий геном представляет собой комплекс матричных систем, в которых поток информации идет в двух направлениях: от нуклеиновых кислот к белкам и от белков к нуклеиновым кислотам. Изменение условий инициирует самоорганизацию генома. Эти процессы невозможно отнести к случайным событиям. Ни один наблюдаемый процесс не может быть объяснен случайными событиями. Невозможно формулировать законы и делать обобщения о характере процесса или проверить его экспериментально, признавая возможность чистой случайности. Случайное событие и статистически случайное событие — два совершенно разных понятия. В природе не существует какого-то особого механизма эволюции для живой материи. Живая материя так же, как и неживая, принимает форму, «разрешенную» условиями. Так, радиальная форма кроны больших растений с вертикальным стволом «разрешается» гравитацией, а торпедовидная форма тела активно подвижных водных организмов — плотностью среды.

Молекулы ферментов синтезируются на матричной РНК из аминокислотных остатков и имеют линейную форму. Потом уже идет сложный процесс, когда они «сходят» с этого конвейера, и молекулы приобретают трехмерную структуру, усложняются, самоорганизуются. И сама молекула организуется таким образом, что свободной энергии становится мало. Причем жизненные процессы идут только в водной среде. Так что энтропия воды либо остается на постоянном уровне, либо даже возрастает. Но в системе молекулы она уменьшается. Это ещё раз подтверждает, что неравновесные процессы ведут — это не абсолютная вещь, — по крайней мере, иногда, к уменьшению энтропии.

Рибосомы, на которых идет синтез белка, самоорганизуются. Есть такой фермент альдалаза: если её подкислить, то она диссоциирует на две нефункциональные части. Если довести её до нейтральной pH, скажем, до 7, то она опять реассоциируется. Ее части помнят о том, как они были когда-то соединены. Причем эти реакции очень специфичны. Нативные гемоглобины ассоциируются только от того животного, от которого произошли. Все так, но прямых подтверждений этим реакциям нет до сих пор. Описываются только фрагменты какого-то общего процесса. А за счет чего они сворачиваются в трехмерные структуры? Ответ, вероятнее всего, кроется в диссиметричных структурах Живой субстанции. Я уже неоднократно писал, что в термине самоорганизация кроется какое-то лукавство. В Живом веществе, скорее всего, нет никакой самоорганизации, а есть реализация общей программы эволюции Космоса. Подозрение ортодоксальных генетиков о том, что все-таки не все чисто в их «королевстве», периодически мелькает в научной прессе. Вот и профессор Ким и его сотрудники пришли к выводу, что в клетках живых организмов существует некий «управляющий ген», который их поддерживает и восстанавливает, но только в течение определенного заранее запрограммированного срока. Как только эта своеобразная система ремонта выключается, старение и смерть становятся неизбежными. Поэтому черепахи живут сотни лет без видимых признаков старения, а мухи проходят свой жизненный путь немногим более чем за неделю. «Управляющий ген», естественно, пока не нашли. Несмотря на то, что исследования не отвечают на вопрос, каким образом задается временная величина, в процессе которой старение происходить не будет, они дают возможность для точного метода определения момента, когда клетка отжила свое, и ее ждет смерть. В другом исследовании ученые изучали активность генов, ответственных за продукцию протеина у животных в их разном биологическом возрасте. Оказалось, что определенная группа генов начинала продуцировать меньше белка, когда клетки старели. И это явление отмечено у всех изученных животных в разных тканях организма. Чем же вызвано замедление продукции белка? Как считают исследователи из Стэнфорда, в природе животные начинают стареть примерно в том возрасте, когда их смертность наиболее высока. Например, 90 % мышей в природе погибают в первый год жизни, и в лабораторных условиях признаки старения у них отмечаются примерно в этом же возрасте. И, как заявляет профессор Ким, старения не было бы вовсе, если бы в клетках не было этой генетической программы саморазрушения. Теперь, когда ясна концепция старения, задаваемая «генетическими параметрами», задача ученых — обнаружить, чем она вызвана, ведь теперь можно предположить, что ни метаболизм, ни скорость деления клеток, ни образ и условия жизни особо не влияют на продолжительность жизни Живого вещества. Зависимость эта строго подчинена некой общей программе, свойственной данному индивиду или популяции. Где и как может храниться подобная информация? Говорить о генах не логично. При репликации генов происходит стирание теломер. Причем это происходит во всем организме либо синхронно, либо волнообразно. Считается, что при подобном механизме происходит постепенное накопление ошибок, что влечет за собой болезни и старость. Известно, что организм человека, вернее, материал, из которого он состоит, меняется в течение 1,5—2 лет. Однако человек при этом не молодеет, а стареет. Следовательно, в нем меняется все. но на более «старое». Происходит подмена материала, но не его старение, как таковое. Это похоже на какую-то «итерацию» образа. Причем образа материального. Образ может храниться только в кристаллической структуре и, в частности, в нанокристаллах. Информация, снимаемая с кристалла, может искажаться только в случае его деформации или помутнения. Поэтому старость можно считать помутнением нанокристаллов. Теперь обратим внимание на обратную зависимость при «подмене» Живого вещества. В популяциях происходит смена материала, но не на старый, а на новый. Однако нация или вид все равно стареет. Итак, системы клетка-организм и индивид-народ — подобия. Процесс старения в них — явления одного порядка. Каким образом «омолаживается» народ? С помощью вливания чужой крови, иного генетического материала, благодаря войнам, колонизации и миграции населения. Следовательно, человек и все живое на Земле просто обязаны стареть. Это непреложный закон мироздания. Отсрочить старение, причем на неопределенный срок, вопрос другой и подвластный Сознанию. Но, как ни странно, вместе с телом стареет и «Я». Оно устает от жизни и со временем старику все становится неинтересным и невкусным. Именно поэтому бессмертие — порок, который Природа не приемлет ни под каким предолгом. «Старое» необходимо, так как является более грубой реальностью «нового». Это неукоснительное выполнение постулата о триединстве Живой субстанции. Этот же постулат констатирует и наличие в Живой субстанции самых грубых реально существующих материальных носителей жизни — нанокристаллов. Поэтому замена их в организме человека может реально удлинять жизнь до разумного предела и лечить почти все болезни. Возможен и другой путь. Это очистка с помощью гемосепарации всех биологических жидкостей с последующим введением новых нанокристаллов. Не исключено, что на фоне подобного очищения произойдет самопроизвольное восполнение качественных нанокристаллов. Это не фантазия, а практически осуществленный замысел. В моих опытах с гемосепарацией отмечено, что после (на фоне) процедуры резко (на порядок и выше) возрастает эффективность и действие фармакологических препаратов. Создается впечатление, что происходит очищение некоего фона. И, скорее всего, удаляются как раз «больные и старые» нанокристаллы и денатурированные белки. Одним словом, феномен обнаружен, наша задача использовать его для оздоровления и лечения.