* * *
Центральный рынок, кафе Альгамбра
Гость только что ушёл, и Мишаня вошёл в зал. Сел именно на то место, где несколько дней назад Монтёр придушил Серба, и подмигнул старому урке. Монтёр суеверный, он это кресло обходил за пять шагов, и сейчас злобно сверкнул глазами, но удалился молча.
Эдик налил себе вина и посмотрел на полный бокал, к которому гость даже не притронулся.
— Кликуха у него сильная, красивая, — с едва заметной усмешкой сказал он. — А вот манер не хватает. Шпаной был, шпаной и остался, и с возрастом умнее не стал. Поэту надо не в промышленность лезть, а колбасу с прилавков тырить и шапки снимать с прохожих, вот это его уровень. Но никуда не деться от таких.
— И что думаешь? — спросил Мишаня.
— Вот знаешь, Миша, — Эдик поднял бокал с вином к лицу и чуть втянул аромат носом. — Кирьян — вор авторитетный, идёт в ногу со временем, много кого знает. Далеко может пойти и пойдёт. Но если он здесь окажется, то вопросы будет решать, как у себя дома. И благодарности он не помнит, а ещё злопамятный. Очень злопамятный. И базар шёл, что он за свои слова не отвечает… хотя такое предъявить вору сложно, если ты сам не вор. Слушать никто не будет. А Кирьян — в законе.
— Ты же его короновал?
— А кто ещё? Хоть бы раз приехал, проведал старика, — Эдик хмыкнул. — Даже малявы не прислал, когда вышел. Я вот с Витей Батумским всегда в контрах был по молодости, но вот он когда приехал, то со всем уважением ко мне отнёсся, слово за меня сказал перед остальными. А Батумский — не Захар, он человек грамотный, умный, говорить умеет, дипломат, все эти разборки и кровь не любит. Но разруливает так, что все довольны, стрелять потом незачем. Ну а Кирьян, — Эдик поставил бокал. — Кирьян — это Кирьян. Надо было ему в мужиках сидеть, а не с бродягами за одним столом. Только что теперь поделать?
— Так и чё делать-то будем?
Мишаня откинулся на спинку мягкого стула и скрестил руки на груди. Но на деле для того, если Монтёр вдруг затаился сзади и накинет удавку. Тогда получит пулю через куртку, Миша выстрелит, не вынимая пистолет из плечевой кобуры.
Вот только Эдика, похоже, забавляло, что два его ближайших соратника, один блатной, другой бывший военный, друг друга ненавидели и пару раз чуть не схлестнулись.
— Само собой, Волков и Черномора грохнул, — продолжил Эдик после недолгого молчания. — И этих двоих, Серба с Графом. Пока Волков был частным охранником, мы к нему не лезли, а он не лез к нам. Но раз он встал с нами на одну ступеньку, то и спрашивать с него надо соответствующим образом. Вот Кирьян и недоволен, приказал вопрос порешать быстро и жёстко. Чё смеёшься, Лёша?
— Миша я, — Мишаня вытер глаз. — Уж кто бы говорил про Серба и Графа. Ты же их тут положил, обоих, и зарыл.
— А ты, Миша, говори да не заговаривайся, — Эдик сурово посмотрел на него. — Тебе много позволяется, ты человек нужный, но меру знать надо. Как говаривал один человек, незаменимых у нас нет. Так что следи, с кем говоришь, и что именно!
— Как знаете, Эдуард Владимирович, — Миша кашлянул и сел прямее.
— У меня с памятью проблем нет, — добавил Эдик более мягко. — Я бы это запомнил, Лёша.
Он так хитро смотрел, что Мишаня начал сомневаться, а точно ли Эдик помнит про те убийства? А может, он, наоборот, помнит всё, но придуривается? Только в чём смысл, ведь слухи, что у него маразм, потихоньку просачиваются в город, да и однажды Эдик сказал кое-что, что может его уничтожить. Прикидывается слабым? А ведь из таких воров пропадают такие прекрасные актёры.
Так что Миша не знал, что у Эдика на уме.
— Так что надо помочь Кирьяну, — громко сказал Эдик. — Раз он сам наши проблемы решает. Даже мокродела нашёл под это дело. И такого, который своё дело сделает. Деваться-то некуда, его все ищут, и пивзавод и менты.
— Душмана? — Миша вскочил со стула. — Ах он падла какая… я его…
— Но-но, — строго сказал Эдик. — Не наглей, и не веди себя, как пацан. Слушай сюда, займись этим вопросом.
Эдик подошёл ближе и сел рядом.
— Займись, Михаил. От нас требуется только Волкова выманить, где рядом с ним охраны много не будет, а то он сейчас один не ходит. И туда же их киллер со своей командой приедет. Вот и займись тем, кем нужно, — он внимательно посмотрел на него, намекая, что именно нужно сделать. — Так, чтобы это нам на пользу сыграло, если ты меня понимаешь, только нас. Нас в курс не ставят, как всё дело будет, так что если сорвётся что, с нас спросу не будет. Заодно и должок вернёшь. Понимаешь?
— Я тебя понял, — Мишаня выдержал взгляд и кивнул. — Вот всё как надо сделаю. В лучшем виде. Как нам надо, так и будет.
— Вот и молодец. А вечером винцо с тобой попробуем, новый сорт друзья прислали, несколько бутылок на пробу из Грузии.
Эдик потрепал Мишаню за плечо, хитро усмехаясь, и с трудом поднялся, опираясь на него. Вскоре ушёл, а Мишаня взял мобильный, разыскивая нужный номер.
* * *
— Ну, вот значит как, Волк, — Слава внимательно смотрел на меня. — Ну, теперь понятно. Прям все сказали. Вот знаешь, ни капли не пожалел, что к тебе тогда пришёл. А ведь когда-то завалить хотел.
— Это в прошлом, Слава, — я отмахнулся, продолжая рулить.
— Так что не ссы, Славян, — добавил Женя. — Ты бы знал, как он тут всех крутил, чтобы тебя оттуда вытащить.
— Как-нибудь расскажу, пацаны, как там было. Как в фильме, отвечаю! Думал всё, каюк, а вы тут про меня не забыли.
— Расскажешь потом, — я остановился на светофоре. — Но суть ты понял. Местным война между Кирьяном и мной не помешает, они все на комбинат облизываются, но ждут, когда он заработает.
— Ждут, когда девочка подрастёт и можно будет жениться, — со смехом сказал Лёня, листая записную книжку с номерами телефонов.
— Да, именно, — я кивнул. — Но Кирьян им его не отдаст. Не знаю, чего он решил так сразу меня валить, но без причины всего этого бы не говорили. А причина одна — они понимают, что если Кирьян сюда придёт, им точно хана.
— А если победишь ты? — спросил Слава.
— А это уже будут их проблемы, — я хмыкнул. — Но нами я им воспользоваться не дам. Никогда. Только они это ещё не поняли. Думают, что перехитрят нас. Но нет, ошибаются.
Я остановился у конторы, заметив, сколько наших вокруг неё, и сразу прошёл внутрь, к себе в кабинет. Надо обсудить много чего, с самими надёжными людьми.
Пока только Женя, Слава, капитан Машуков и Лёня. Скоро подтянутся и остальные из наших, кому я доверял сильнее прочих. Те, кто уже пришёл, расселись вокруг стола, внимательно глядя на меня.
А ведь часть из них я раньше, в той, самой первой жизни, даже не знал. А кого знал, игнорировал, пока не стало поздно. Сейчас-то я понимал одну вещь. Для этого мне пришлось прожить целую жизнь и умереть, чтобы начать жить заново с осознанием, насколько важны люди, которые рядом.
— Приедут к вечеру, — сказал Лёня, убирая мобильник в карман пиджака. — Только что вот Рыбе позвонил, он дежурит сегодня. И ещё один человек из наших будет, крутой мужик, выслушает тебя.
— И отлично, — я кивнул. — Я с ними всеми переговорю. Чем больше будет помощи, тем лучше, меньше риска для всех нас.
— Душман может ударить когда угодно и где угодно, — взял слово Машуков. — Но нам нужно сделать так, что он ударил тогда, где удобно нам, и там, где мы хотим. А это будет не просто.
— Да, но в этом и смысл, парни, — я поднялся, опираясь на стол руками. — Прямо сейчас этим мы и займёмся. Давайте обсудим ещё раз, что придумали. Должно выйти с первого раза… все же это понимают?
— Да, конечно, само собой, — ответили мне.
Я уселся на своё место и начал рассказывать план на сегодня и завтра. Такой, чтобы окончательно избавиться от опасного врага.
* * *
Этим утром, близ Новозаводска, посёлок Шахтогорск
Серый Марк 2 проехал через разбитую просёлочную дорогу, настолько узкую, что две машины не смогли бы разъехаться, не притираясь боками. Но серый Москвич, едущий навстречу, уступил, дав задний ход. Марковник проехал дальше, шины мягко шумели, проезжая по мёрзлой земле и камешкам. Снега здесь не было, сдувало ветром, зато полно пепла из печек, который местные алкаши вываливали прямо на дорогу.
