Читаем без скачивания Разборки авторитетов - Евгений Сухов

Пузырь редко интересовался «Криминальной хроникой». Смотреть на результаты чудачеств братвы, а в изувеченных трупах узнавать коллег по опасному ремеслу? Веселого мало.

Подниматься с гамака не хотелось – куда как приятнее наблюдать за нагромождениями облаков, которые без суеты проплывали над дачным поселком.

Пузырь допил пиво, швырнул пустую банку далеко в угол двора и пошел к дому. В гостиной приятно мерцал догорающий камин. Пузырь нажал на пульт дистанционного управления, и экран телевизора вспыхнул многими красками традиционной заставки, а потом в комнату ворвался сильный и решительный голос диктора:

– Сегодня в трех местах Санкт-Петербурга прозвучали мощнейшие взрывы, которые унесли жизни сразу трех уголовных авторитетов. Среди них Александр Федорович Малешко, известный под кличкой Червовый.

Михаил не отрываясь смотрел на экран телевизора. Он увидел развороченную взрывом машину Червового, а потом оператор крупным планом показал его обугленное тело, откинувшееся на высокую спинку кресла.

Вторым был Бегемот, Борис Петрович Бегетов, главарь еще одной питерской группировки. Кого-кого, но только не Бегетова можно было представить в роли покойника. Вот кто всегда казался бессмертным. Жизненного оптимизма и задора Бегетова с лихвой хватило бы на целый десяток. Он был редким весельчаком, хотя часто в своем веселье наносил такой урон окружающим и городу, что после его пребывания строительные бригады неделями трудились на восстановлении ресторана или гостиничного номера, где доводилось отдыхать Бегемоту.

Оператор показал разрушенную квартиру Бегемота – разбитые в щепки шкафы, опрокинутую мебель и огромные растрескавшиеся пуленепробиваемые стекла окон. А дальше была показана пропасть, куда провалилось большое тело Бегемота: на площадке первого этажа лежала неподъемная стальная дверь, из-под которой виднелись лишь ладони убитого.

Третьим был Гном. Он жил стремительно и дерзко, жил взапой, как будто чувствовал скорую кончину. Был безжалостен не только к чужакам, но и к собственному окружению, изощренно наказывая ослушавшихся. Именно так должен был закончить свое существование Гном – в любимой машине, в центре дворовой клумбы, среди вороха грязного тряпья и мусора.

А диктор бодро сообщал о том, что мотивы преступлений неизвестны, но уголовный мир понес значительные потери. Взрывы были проведены профессионально, и, возможно, здесь не обошлось без участия бывших сотрудников ФСБ.

Пузырь взял со стола банку с пивом и, словно это была не жестянка, а самая настоящая граната, выдернул кольцо.

Неожиданная новость облегчения не принесла. Убитых он знал давно и подумал о том, что на их месте мог быть и он. Вспомнилось философское – сегодня ты, а завтра я!

Отхлебнув несколько глотков, почувствовал облегчение.

А когда снова взглянул на заспанных девчонок, которые, потягиваясь, приходили в себя после долгого дневного сна, ему стало совсем хорошо. Жизнь продолжается! И нет никакого смысла портить себе настроение лишь потому, что чье-то никчемное существование уже закончилось. Конечно, со смертью троих самых известных уголовных лидеров Санкт-Петербурга его, Пузыря, позиции значительно окрепнут, и он сможет без помех претворять в жизнь свои затеи. А их у него было хоть отбавляй.

Телефонный звонок прервал его путаные размышления.

– Ты все видел? – спросил без преамбул все тот же голос.

– Да, Варяг, и что дальше?

– Дальше все зависит от тебя, Миша. Мы тебе помогли, теперь ты должен помочь нам. Сейчас в Питере не осталось ни одного реального лидера, который мог бы по-серьезному противостоять тебе.

– Мне это известно. «Криминальная хроника» все популярно объяснила. Что дальше, Варяг?

– Дальше ты должен подготовиться к приезду Шрама. Встретишь его так, как раньше в Питере встречали царя-батюшку, представишь его всем как смотрящего. Не думай, что мы замахиваемся на твои интересы. Власть ты будешь делить с ним поровну. Но его слово всегда должно быть решающим. И больше всего нас интересует бесперебойное пополнение общака, а как это сделать – Шрам тебя научит. Сам тоже подумай на эту тему. И постарайся впредь поменьше стрелять. Нам бы не хотелось осложнять уже отлаженный бизнес конфликтами с властями. Такая вольность требует слишком больших дополнительных сил и вложений. Царствуй так, чтоб все были сыты и довольны. Начнешь самовольничать, пеняй на себя. Ты все понял?

– Да, я все понял, Варяг. Ты смотрящий по России, тебе и решать, – признал Пузырь воровскую власть. – Когда мне ожидать Шрама?

– Жди на следующей неделе.

– Привет Трубачу, – успел произнести Пузырь, но конец фразы натолкнулся на короткие, резкие гудки.

Глава 49

Сивый знал, что Варяг никому не спускает оскорблений, и уж, конечно, он не мог простить гибель пятерых эмиссаров, отправленных с деловым визитом на солнечные пляжи Калифорнии. Перед отъездом из США путем длительных дискуссий Варягу удалось убедить местных воротил взять в долю русских коллег. Устранение посыльных после заключения соглашений следовало расценивать как пощечину, коварный обман, предательство или как объявление войны.

В одном из разговоров в Москве Варяг недвусмысленно высказал Сивому свою позицию по этому поводу:

– Мы должны выяснить, кто отправил на тот свет наших людей. Назар, мне бы очень не хотелось, чтобы это повторилось когда-нибудь снова. Вернешься в Штаты, разберись безотлагательно с этим вопросом. Там тоже руку постоянно нужно держать на пульсе.

– Ясно, шеф. Сделаю все, что в моих силах.

– Как ты думаешь, кто все же посмел поднять руку на наших людей?

– Даже не могу себе представить. Не исключено, Варяг, что это произошло случайно и, возможно, никак не связано с нашим бизнесом. Однако такая вероятность очень мала: пять трупов за один вечер. Это круто. Допускаю, что это может быть дело рук Монтиссори. Он никак не заинтересован в том, чтобы мы укрепились на Западном побережье. Но где Лос-Анджелес, а где дон Монтиссори? Все нужно тщательно проверять. Здесь не должно быть ошибок.

– В общем, Назар, тебе придется проверить все на месте. Думаю, мне не нужно тебя учить, как докопаться до истины, когда все вокруг молчат.

– Все ясно, Варяг. Сделаю все как надо. Ты же заметил по Питеру, наша «фирма» осечек не дает.

– Что есть, то есть, Сивый.

В Лос-Анджелес Сивый прилетел через неделю утром. Ранний час как нельзя кстати отвечал его привычкам в работе. А впереди было много дел. Первым, кого Назар Севастьянов хотел увидеть, был Карло Пачетти, один из самых влиятельных людей Лос-Анджелеса. Под его опекой находился почти весь игорный бизнес Западного побережья южнее Сан-Франциско.

Дон Пачетти не удивился появлению Сивого. Он знал, что русские из Сан-Франциско, о которых так много говорили на побережье, рано или поздно дадут о себе знать после этих громких убийств.

Он долго тряс Сивого за плечи, обнимал, словно любимого сына, и говорил о тесном сотрудничестве. В разговоре он ни одним словом не помянул об убитых русских мафиози. Налаживание связей с русской группировкой Пачетти считал одним из самых удачных шагов в своей карьере. Этот проект позволял открыть ранее недоступный, но весьма перспективный район для сбыта наркотиков и оружия, а русский изощренный ум, полагал Карло, наверняка внесет много нового в заскорузлое мышление местных мафиози.

Убийство русских бойцов ставило под угрозу не только его честолюбивые замыслы, но и саму жизнь. Он отчетливо понимал, что подвергается смертельной опасности – среди русских вполне могли найтись горячие головы, способные, не разобравшись, под горячую руку прервать его славную карьеру. Для некоторых ребят вообще не существует авторитетов, и они без лишних слов могут пристрелить не только безобидного бродягу или губернатора штата, но и его, Карло Пачетти.

Поначалу Пачетти подумал о том, что его подставил кто-то из недоброжелателей, но потом пришлось отбросить это предположение. Ему удалось выяснить, что русская «пехота» понесла потери не только в Лос-Анджелесе, но и в нескольких других курортных городах. Создавалось впечатление, что кто-то целенаправленно выбивает русских с побережья. Дон Пачетти даже подумал, что положение русской мафии может оказаться весьма неустойчивым и он скорее всего совершил ошибку, согласившись вступить с ними в тесный контакт и взять их в дело. Однако, когда появился мистер Севастьянов, сомнения дона быстро рассеялись и он понял, что бой еще впереди.

Они уединились с мистером Севастьяновым в кабинете, где дон Пачетти выразил свое сочувствие:

– Я очень сожалею, мистер Севастьянов, о гибели ваших людей, но могу сказать со всей откровенностью, что мои люди и я не имеем к этому никакого отношения.

– Я принимаю ваши заверения и искренне надеюсь на ваше содействие в этом деле.