Читаем без скачивания Каникулы на халяву или реалити-шоу для Дурака - А. Котенко

Тутанхамон поднял руку, словно школьник, желающий ответить у доски.

– Вопрос! Сестер моих и мачеху ты смешно зовешь, но… Меритатон убили в Асьюте шесть лет назад, Мекетатон умерла, когда я был маленьким и несмышленым, а Нефертити покоится в Ахетатоне уже без малого четыре года. Мы с Анхесенпаамон ее похоронили перед самым переездом в Уасет. А моя жена терпеть не может Сехемра.

– Спасибо. Все мертвы, но кто-то жаждет власти. Нам надо проникнуть в этот… женский туалет. То есть, в туалетный храм. Ну, ты понял, в храм туалетной богини. Отловить заговорщицу. Вдруг ты ее все-таки узнаешь! Мне известно одно - она похожа на мою возлюбленную и чуть-чуть… на Анечку.

Иван вдруг вспомнил про Иру: она тогда, в поезде, обещала вернуть любовь, золото и наследство. А что, если душа проводницы переселилась в тело умершей сестренки Тутанхамона? Ходит призраком - тем и объясняются ее таинственные исчезновения, все время гуляет ночью, потому что боится живых. Воскресший мертвец, в общем. Бредовая мысль, но не мешает проверить.

– Нам надо в храм!

Фараон вздохнул:

– Но нас никто не пустит туда… Мы же мужчины!

– Пустят, причем, без особых проблем! - рассмеялся программист.

Программа 14. Не родись царицей

Главное, правильно подобрать духи…

А дальше никакой магии…

Анхесенпаамон сидела в беседке и плела пышный венок из ярких цветов. Занятие царицы прервал толстый низкорослый охранник, вошедший в беседку без приглашения. Рядом с ним стояла заплаканная Маша.

– Госпожа Анхесенпаамон, - упал на колени перед царицей толстячок, - к вам почтенная чужеземная гостья.

– Здравствуй, - в пояс поклонилась девушка.

Да, она знала, что по местным правилам этикета нужно было так же, как и охранник, рухнуть на колени и целовать землю у ног правительницы. Но Маша для себя уже давно решила, что чужестранка может позволить себе несколько другой способ приветствия, учтивый и не менее вежливый.

– Чиби, оставь нас наедине! - властно сказала Анхесенпаамон, и толстый охранник, поднявшись с колен, удалился.

Хорошо еще, что не остался стоять у беседки, изображая приступ глухоты.

– Что случилось, Маш-шу?

– Госпожа, - всхлипнула девушка, - я поругалась с братом и хотела бы найти себе ночлег.

Правительница, ожидавшая очередного допроса, повела бровью. Она даже рот открыла, когда Маша продолжила:

– Я бы хотела стать жрицей в женском храме…

– В храме Таурет? - переспросила правительница.

– … Да, - после некоторой паузы согласилась гостья.

На самом деле студентка-искусствовед прекрасно знала, как в Уасете четырнадцатого века до Рождества Христова назывался 'женский монастырь'. Но коли Анхесенпаамон назвала его, просто ради приличия нужно было подумать, ведь Маша - чужестранка, прибывшая в Кемет всего несколько дней назад. Подозрительно смотрелась бы особа, которая знала всё и вся.

Правительница испытующим взглядом сверлила гостью. Так смотрит на двоечника учительница, или на провинившегося подчиненного начальник. Но что она, Маша, неправильно сделала, раз заслужила такой взгляд от Анхесенпаамон?

– У тебя же есть тут возлюбленный, вроде бы, за которого ты жизнь готова отдать, неужели он не может…

Девушка лишь фыркнула и отвернулась. По веткам пальмы, прямо за беседкой, прыгали два влюбленных павиана. Они играли между собой, не замечая людей и того, что Маша наблюдает за их звериными забавами.

– Я с ним поругалась. Все парни… ну… - девушка вовсе не хотела говорить при царице слова типа 'сволочи' или 'подонки', и поэтому получилось скупо, но зато вежливо, - ну… недостойны меня!

– Вот как! - удивилась правительница, подойдя к чужестранке сзади. - Я думала, что это только у меня такое мнение насчет мужчин. Бегут они от меня словно от больной.

Маша улыбнулась. Как приятно, когда ты не одинок в своих мыслях.

– А не хочешь стать служанкой у Тутанхамона?

Типа, более престижная работа? Ну, уж нет! При упоминании этого имени студентка повернулась к царице и замахала руками, мол, не упаси Амон, чтобы такое случилось.

– Боишься Анубиса? Не надо! Я придумала способ борьбы с ним! - широко улыбнулась царица, показывая венок.

– Венок? - удивилась девушка, забыв о поиске работы и крыши над головой.

Анхесенпаамон кивнула и покрутила в руках свое творение. Очень похож на тот, что нашли в гробу у ее брата: Маша вспомнила фотографии из журнала, который рассматривала перед экзаменом.

– Ага, заколдованный! - заговорщечески прошептала царица, чем вызвала еще больше удивления у гостьи.

Анхесенпаамон провела рукой над головой гостьи и надела на нее венок.

– Цветы не причинят тебе никакого вреда, потому что я заклинала им, что ты мой друг, - шептала она. - Но тот, кто наденет венок без моего разрешения - умрет на месте. Если Анубис не настоящий, то он отправится прямиком в Дуат, а если он настоящий бог, то… сама понимаешь, с радостью примет мой дар.

Маша восхищенно смотрела на царицу, ничего не понимая. А та продолжала рассказ.

Оказывается, отец ее, Эхнатон, не был человеком. Царевич умер младенцем, но Боги дали царевне Тие на воспитание волшебника из какого-то другого мира. Ни Аменхотеп III, ни его жена не заметили подлога, пока волшебник не вырос и не начал творить странные вещи: ему была подвластна вода, его не жег огонь, его воле подчинялись цветы, и он читал свитки, не раскрывая их. Тайну Эхнатона знали только его жены, потому что их дети унаследовали от отца по одному дару каждый, и верная служанка-кормилица Рен.

– Меритатон, - начала перечислять царица, - умела оставлять перед взором противника свой образ, гипнотизировать. Сменхкара был повелителем воды: волны Хапри расступались перед ним по его приказу. Мекетатон могла зажечь огонек на руке и идти по темному коридору без светильника. Я - цветочная отравительница, а Тутанхамон…

– Казанова он, - недовольно буркнула Маша.

Анхесенпаамон не поняла шутки собеседницы и продолжила:

– У Тутанхамона был просвечивающий все взгляд. Приложит он руку к чаше и скажет, что в еду яд подмешали. Или помню ужас такой… Когда Сменхкара убили… Меритатон власть желала сохранить, а ей говорят: 'Тутанхамон - наследник'. Она и вознамерилась убить его. Спит мой брат, спокойно так, а Меритатон к нему в спальню зашла, кинжал почти уже в грудь ему вонзила, а он как схватит ее за руку, глаза не открывая. После этого Хоремхеб и приказал страже казнить сестренку.

– Рентген… - у гостьи дух захватило.

– Не знаю, может у вас в Раше так оно зовется. Только после случая с Меритатон Тут лишился своего дара. Он говорил мне, что спрятал дар в далеком будущем, и что он вернется в случае смертельной опасности. А три моих младших сестренки: обворожительница, повелительница тигров и меткий стрелок.

Маша рот открыла, пока Анхесенпаамон рассказывала о нечеловеческих способностях своих братьев и сестер. Каждый из них можно было использовать во благо, и так легко обернуть во вред. Девушка не могла и предположить, что парень, которого она полюбила - получеловек, и что ее собеседница - тоже.

– Надеюсь, ты не боишься меня? - спросила царица, закончив рассказ. - Я не сделаю тебе ничего плохого, хотя, чтобы убить тебя, мне стоит только хлопнуть в ладоши. Магия детей Эхнатона не действует на тех, кому они доверяют, а еще все мои братья и сестры с рождения защищены от моих чар, как и на меня не действует колдовство родных. Сейчас мой венок защищает тебя от злого глаза. Как только кто-то станет угрожать тебе, ты, даже не желая того, снимешь венок и наденешь его на голову обидчику.

– Жестоко, а если я не захочу его смерти?

– Ты сделаешь это только в случае смертельной опасности, такова моя магия. Но стоит голове врага коснуться хотя бы одного цветка, он умрет на месте.

Так вот какова тайна венка, найденного в саркофаге Тутанхамона. Вот почему погибло столько археологов. А Говард Картер оказался защищен от магии Эхнатона. Неужели в жилах археолога текла кровь наследников царского рода? Маше начинала нравиться сказка, которую ей поведали.

– Только не думай, что я просто так дала тебе смертельное оружие, - прошептала Анхесенпаамон, глядя на счастливую от познания тайны гостью.

– Понимаю, что не забесплатно, - улыбнулась студентка.

– Ты, чужестранка, будешь писать мне отчеты о послушницах и служительницах храма Таурет, - тихо сказала правительница, чтобы её, кроме Маши, не мог слышать никто, даже павианы на ветке, понимай они человеческий язык, - что-то неладное там в последнее время творится, как будто среди жриц есть одна атонистка.

А вот это уже интересно! В храм язычников затесалась особа, которая поклоняется солнечному диску и, возможно, сеет смуту среди остальных. А вдруг это и есть та самая девушка, которую никак не может выследить Иван? Если это так, то она, Маша, поймает заговорщицу первой и в лучших традициях утрет нос зазнавшемуся брату. Анхесенпаамон не понимала радости гостьи, когда та услышала про изменницу, но была довольна, что она приняла заманчивое предложение залезть в пекло с головой.