75
На часах было пятнадцать минут двенадцатого. Мы поужинали, выпили несколько бутылок вина и были в таком шумном и несколько самоуверенном настроении, в котором компании развлекающихся вместе людей обычно и пребывают в это время суток. Я слушал рассказ Бев о том, как она познакомилась со своим мужем, как вдруг Катрина прокричала:
— Мэтт!
— Что? — крикнул я в ответ.
— Мы с Питом предлагаем поговорить о тех, кто с нами учился, — где кто теперь.
Обычно мы устраивали такую беседу, когда встречались на Рождество в баре «Кингс Армс» — в те времена, когда все еще приезжали домой на праздники. Сидя за столом всемером, мы по очереди рассказывали новости о тех, кого мы знали по школе.
— Это что, обязательно? — недовольно спросила Джинни. Она посмотрела на меня, как будто я был лидером этой пестрой компании. — Я всегда думала, что говорить про это — значит, как бы искушать судьбу, — продолжала она. — Например, где-нибудь в другом месте сидит еще одна такая вот компания выпускников нашей школы, и кто-то говорит: «А знаете, кого моя мама недавно видела? Джинни Паскоу! Одета как бомжиха, работает в нашей школе и прячет у себя в свободной комнате Мэтта Бэкфорда!» Это так ужасно. Я не хочу, чтобы мир знал про то, что я неудачница. Я бы предпочла держать эту информацию при себе.
— Джинни права, — согласился я. — Мне бы очень не понравилось, если бы кто-то где-то говорил: «О, я видел, как Мэтт Бэдфорд покупал в супермаркете тампоны».
Все повернулись и посмотрели на меня.
— Это долгая история, — объяснил я. — Я предлагаю, если мы уж и хотим заняться чем-то подобным, то давайте сделаем немного по-другому: поговорим про тех, кто делает что-то такое, о чем мы никогда бы не подумали.
— Хорошо, — сказала Катрина. — Я — первая, потому что у меня есть классный пример. Около года назад я была в ночном клубе в Лондоне с одним из своих бывших, и кто бы вы думали работал там охранником?
— Анжела Мерфи! — закричала Бев как сумасшедшая.
Когда мы учились в школе, все думали, что Анжела Мерфи станет или охранницей, или борчихой, или толкательницей ядра.
— Колин Берч, — сказала Катрина.
Колин Берч был, пожалуй, самым дохлым в нашей школе. Любимой игрой Эндрю Саски (тогда: обязательный в каждом классе хулиган и драчун) было снять с Колина штаны и спрятать их. Тогда как некоторые из нас сочувствовали Колину, большинство, я подозреваю, были рады, что он существует: с ним Эндрю Саски постоянно был занят и не трогал остальных.
— Он был здоровущий, — продолжала Катрина. — И даже немного сексуальный.
— Колин Берч — сексуальный? — недоверчиво переспросил Пит.
— Должна признаться, — сказала Джинни, — что мне как-то трудно в это поверить.
— Но он и вправду сексуальный — возразила Катрина. — Сильный такой, широкоплечий.
— Ты с ним поздоровалась? — спросил Гершвин таким голосом, что я заподозрил какую-то подколку.
— Нет, — ответила Катрина, проводя рукой по волосам. — Казалось, что он был слишком сильно занят…
Гершвин захохотал.
— Ты врешь, — сказал он, указывая пальцем на Катрину. — Не может быть, чтобы ты не предложила ему встретиться или не начала флиртовать с ним, и он…
— О, мне так стыдно, — сказала Катрина, смеясь. — Откуда ты знаешь?
— Прошло столько лет, а ты все еще трогаешь себя за волосы, когда врешь! — сказал Гершвин.
— У меня есть кое-что поинтереснее, чем Колин Бирч, — сказал Пит. — Я ехал со своей бывшей женой и ребенком на поезде, чтобы навестить маму в выходные, и посмотрел на пассажира напротив, и угадайте, кто это был?
— На какой станции вошел этот человек? — спросил Гершвин.
— Что значит, на какой станции? Какое это имеет значение?
— Это может быть подсказкой, — сказал Гершвин.
— Хорошо. Этот человек вошел в Вулверхэмптоне.
Я не помнил никого в нашей школе, у кого могли бы быть какие-либо контакты в Вулверхэмптоне.
— Не знаю, — сказал я наконец от имени всех озадаченных лиц за столом.
— Дэвид Кут! — сказала Катрина.
Дэвид Кут был самым понтовым парнем в школе (его отец был владельцем «Кут Уайн» — сети винных магазинов), и, скорее всего, он даже не слышал такого названия — Вулверхэмптон не то чтобы бывал там.
— Мне всегда было любопытно, что с ним стало, — сказала Бев. — Мы с ним немного развлеклись на шестнадцатилетии у Рут Хеннэси. Он был довольно смазливым, насколько я помню.
— Смазливым? — с негодованием переспросила Джинни. — Дэвид Кут? Ни за что! Кстати, помните, какие слухи про него ходили? Что у него три соска.
— У него не было третьего соска, — возразил я.
— И ты в этом уверен на все сто? — спросила Джинни.
— Бев, помоги мне, — сказал я в отчаянии. — У него же не было третьего соска, правда?
— Откуда мне знать?! — сказала Бев. — Мы с ним целовались всего минуть десять, и он попытался поставить мне засос, а потом его развезло до безобразия. Но прежде чем вы что-то скажете, должна вас уверить, что это никак не связано со мной, а только с бутылкой кока-колы, которую он принес с собой.
— Его что, от колы развезло? — спросила Катрина озадаченно.
— Не от колы, — ухмыляясь, ответила Бев. — Но полбутылки виски его папы, которые он перед этим вылакал, вполне могли как-то на это повлиять.
— Э-э-э… — сказал Пит. — Я, кажется, что-то рассказывал. Ну ладно, раз меня так грубо прервали, то скажу сразу, что напротив меня в поезде сидела… Фэй Чеймберс!
Последовала долгая пауза, во время которой все смотрели друг на друга, пытаясь вспомнить, кто это такая.
— Коротышка со светлыми волосами? Которая всегда тусовалась с Лиз Махер?
— Ты говоришь про Анетту Ролсон, — сказала Бев. — Кстати, я недавно встретила Ника Холла — такой краснощекий мальчик, который всегда ел в классе свои бутерброды, — на заправке на выезде из Шеффилда. Так вот, его сестра училась в университете с Анеттой, и она уже врач или медсестра, или секретарь врача. Что-то связанное с больницей… или ветлечебницей. — Она остановилась, застеснявшись, что привлекла всеобщее внимание к такому ерундовому рассказу. — Снова передаю слово тебе, Пит.
— Спасибо, — сказал он недовольно. — Фэй Чеймберс из одного выпуска с нами, и ей еще хорошо давалась математика — она три года подряд выигрывала олимпиаду.
— Я думал, это была Джейми Мэннинг, — сказал я специально, чтобы его подразнить.
— Следи за собой, Бэкфорд, — предупредил он. — Помни, что у меня черный пояс по игре в клинья.
При одном упоминании об этом вся мужская часть сидящих за столом вздрогнула, вспомнив, что Пит был когда-то мастером этой игры, которая заключалась в том, чтобы схватить кого-нибудь сзади за резинку трусов и потом резко дернуть ее вверх. Задница потом долго болела.
