«Может быть, это ее душа?» — Спросил себя в ужасе монах.
Эсклармонда поднялась.
— Бесполезно бежать, — сказала она. — Есть только один выход. Отведи меня к Гуго Монферратскому.
Гуго боялся погони и, не расседлывая лошадей и не останавливаясь нигде на отдых, прибыл в Иерушалаим. Сионский патриарх был поднят с постели дрожащим от страха пронотарием.
— Ваше Блаженство, — сказал тот. — Вернулся генерал Святого Ордена Храма. Он привел нам пленницу и… Монсеньор! Это она!
— Его преосвященство, Монферратский, пленил женщину! — воскликнул верховный прелат. — Да вы с ума сошли!
«Блаженство… преосвященство… речь идет о пылающем демоне!»
Охваченный ужасными сомнениями, патриарх побежал по коридорам, где мерцали свечи. Он спустился в узкий двор, заполненный стражниками с факелами; на ветру развевались хоругви, во всех бойницах горели факелы. Звонили колокола всех церквей Иерушалаима, от крипты на Голгофе до часовенки королевы. Патриарх окаменел от страха… Он закрыл глаза, вновь открыл их: да, это была она! Ее волосы и глаза горели невыносимо ослепительным блеском; за ней шел Гуго Монферратский.
— Святая эльмов, Эсклармонда! — воскликнул патриарх.
— Да, — равнодушно ответила она. — И повелительница неверных и, кажется, еще многое другое. Я сдалась этому человеку, который привез меня, чтобы я предстала перед судом. Позаботьтесь о брате Бертхольде, который считает себя священником: это он подсказал мне идею об искуплении.
— Знаете ли вы, что вас ожидает? — спросил испуганный патриарх. — Я предвижу страшный суд! Говорят, что вы вызвали засуху, голод и войну!
Она пожала плечами и сказала:
— Если бы только это! Вы надоели мне с вашим микроскопическим миром.
— Безумная! — загремел голос Великого Магистра. — Она безумная! Конечно, мы одержали победу, но из-за нее мы потеряли цвет нашей кавалерии! Пал Жослин, ни фландрийцы, ни Дест не вернутся к своим невестам… Не рассчитывайте соблазнить этот город, который кровоточит от ваших деяний!
— Как вы меня ненавидите! — воскликнула Саламандра.
— Однако я сделала вам хороший подарок… Разве вы смогли бы без меня разбить Абд-эль-Малека?
Патриарх перекрестился.
— Да поможет вам Бог! — прошептал он. — Почему же вы не остались у неверных? Вам нет ни жалости, ни пощады!
Гуго был еще более неумолимым:
— Мы не воюем с женщинами, но вы — исчадие ада!
— Если бы вы смогли вернуть меня туда, — сказала она, — я была бы вам очень признательна! Ведь именно поэтому я и сдалась. Поймите меня: я не могу уничтожить себя, я продолжаю сжигать и все увеличиваю опустошения! Я попала в сложное положение, а брат Бертхольд только собирается изобрести эту вещь… Бог знает, что он сможет расщепить завтра! Изолируйте меня, закройте меня, поставьте караул, а главное — постарайтесь покончить с этой неразберихой!
Эти слова потрясли присутствующих. Саламандру отвели в подвал. Брат Бертхольд просил разрешения следовать за ней и получил его, так как был ее исповедником. Подземелье было заполнено водой. Она, забавляясь, осушила его и стала играть с пауками и жабами, которые лопались, как пузыри.
Мрачный, с перевязанной головой (сарацинская секира рассекла ему кожу у бровей), Гуго Монферратский знал, что сын никогда не простит ему этот день. Но он был полон решимости идти до конца. Он потребовал созвать трибунал, состоявший из духовных лиц и ученых Иерушалаимского Университета, среди которых были и раввины.
Эти седые головы собрались в зале капитулярия. Гуго попытался объяснить им действие особой стихии — Огня. Это было сложной задачей, так как он не мог говорить ни о Меркуриусе, ни об эльмах. Он нарисовал картину всех бед, обрушившихся на Святое королевство, об эпидемии холеры в Баодаде и о ярости воинов в сражениях.
— Она — нечеловеческое существо, — говорил он, — и сила ее такова, что окружающий ее мир превращается в пепел. Я своими глазами видел, как христиане и неверные бросались в атаку друг на друга и впивались зубами в живое тело. Другие разделяли на части раненых, как оленей, и пили их кровь! Эта девка довела нас до состояния хищников! Она должна понести наказание за это.
Но епископ in partibus из Триполи, узнав, что Саламандра, подданная принца Д’Эста, является его прихожанкой, захотел позаботиться о ее душе. Нужно было сначала причастить ее, а потом уж судить. Профессора-философы пустились в дискуссии, которые Великий Магистр считал бесполезными: можно ли крестить представителя Стихии и какова его сущность? Эта девка утверждала, что она саламандра, но она могла и бредить. И еще, существуют ли саламандры, кроме маленьких безобидных ящериц, которые не вызывают ни холер, ни войн?
Идеалисты отрицали существование природного разума, а эмпирики уподобляли его древним богам.
Ученые и прелаты были сбиты с толку. Сторонники автоматики говорили о хитроумных машинах, о том, как на этих машинах решают уравнения. Наука на Анти-Земле в отличие от науки на Земле ограничивалась опытами, поразительными гипотезами и магией.
Доктор Болонэ предложил изгнать духа заклинаниями, а также сделать анализы крови Саламандры.
— Так как здесь, — бормотал он, — используется силлогизм: всякое существо, которое обладает кровью человека, имеет человеческую природу. Если у Саламандры кровь человека, значит, она имеет человеческую природу.
Но Гуго нелюбезно напомнил ему, что слезы и, вероятно, кровь Саламандры сжигают живое, как лава.
В полдень королева, которая совместно с сионским патриархом несла на себе груз регентства, направила советникам легкие закуски из соленой и сушеной рыбы, пироги с инжиром и медом, абрикосовый мармелад, так как все дали себе обет поститься, пока не вернется домой армия. Вода в Кедроне была грязной, и люди пили апельсиновый и лимонный соки.
Потом, освежив голову, странствующий доктор из Сорбонны с аналитическим складом ума, который присущ подобным людям, задал вопрос, который он считал основным:
— Кто такие саламандры? И из чего они состоят? К чему относить их? Каково их настоящее действие, являются ли они опасными? Известно ли, что пленница является той, за кого себя выдает, и если да, то почему?
— Как только будут выяснены эти пункты, — говорил он, — и даны их толкования, можно было бы приступить к этому частному случаю и искать средства, чтобы объяснить его. Конечно, это потребовало бы дополнительного расследования и адекватных измерительных приборов. Но нам и не к спеху.
Гуго, которому надо было уже в десятый раз повторять все, что он знал об Эсклармонде, отошел в сторону и заткнул уши, отдавая себе отчет в тщетности своих усилий.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
