— Ты украл их у меня? Когда?
— Несколько дней назад. И после этого все словно с цепи сорвалось. Я никак не мог перестать об этом думать.
Тони снова показал на гравюру.
— Объясни-ка мне, Лина. Как человек, живший в 1348 году, мог оказаться на этой фотографии, на которой вы стоите с ним вместе? И все эти мечи на стенах, флакончик с пеплом на шее. И ты не выносишь солнечный свет.
— Да как ты посмел? — прошептала я. У меня даже уши горели. Пальцы тряслись. — Ты даже не поговорил со мной.
Тони последовательно, один за другим перечислил все приметы… все мои тайны. Сняв шапку, он провел пятерней по волосам. Я стояла почти на самом пороге, тяжело дыша, широко раскрыв глаза. На голове выступили капельки пота.
— Неужели ты? Боже! — Тони перевел дыхание и докончил фразу: — Неужели ты — вампир?
Я ничего не сказала. Мы стояли, яростно меряясь взглядами. Где-то снаружи ученики слушали громкую музыку, болтали друг с другом. Я облизала внезапно пересохшие губы.
— Ну же, Лина. Ты всю осень сидела в тени — да и сейчас всегда выбираешь тень. Ты знаешь систему кровообращения, биологию. Даже вскрывать кошек умеешь.
— Прекрати!
— Любишь ножи. А в первый день нашего знакомства сказала, что говоришь на двадцати пяти языках. Я сам слышал, как ты говорила по меньшей мере на десяти разных языках.
— Я сказала, прекрати!
— Ты вампир! Сознавайся!
Ярость, что так долго ждала во мне, наконец выплеснулась на поверхность. Одним броском преодолев комнату, я швырнула не ожидавшего такого поворота событий Тони о стену и придавила к ней, придерживая локтем за горло. Он бы, наверное, мог оттолкнуть меня, но даже не попытался, а так и замер, ошалело открыв рот и глядя мне в глаза.
— Хочешь знать правду? Хочешь знать, что я думаю? Я думаю, что ты — жалкий влюбленный сопляк, одуревший от ревности. Ты всегда был набит суевериями, а все твои так называемые наблюдения отлично туда укладывались. Говоришь, ты меня любишь? Да ты вообще знаешь меня?
Отпустив его, но все так же пристально глядя в глаза, я попятилась к столу и схватила лежавшую на нем фотографию. Тони потер шею.
— Ты был моим другом, — процедила я, еще на несколько мгновений задержала на нем взгляд, а потом повернулась и со всех ног бросилась прочь из башни.
Глава 23
Пляж Уикхэма был пуст и безлюден, но я все равно устроилась на привычном месте — на каменной стене. Пологие волны бились о берег в мерном, успокаивающем ритме. Кое-где виднелись белые барашки. Я пыталась осмыслить произошедшее. Если Тони отгадал мою тайну — значит, и другие тоже догадаются, это лишь вопрос времени. За то короткое время, пока я бежала от хопперовского корпуса до пляжа, я успела решить, что завтра же отправлюсь в банк и спрячу все вампирские фотографии и прочие сокровища прошлой жизни в какой-нибудь сейф покрепче. А заодно пора и сменить обстановку в квартире.
Сняв с шеи ожерелье с прахом Рода, я подставила флакончик лучам солнца. Частицы пепла сверкали и переливались так же ярко, как и в день его смерти. Я несколько секунд поиграла мыслью спрятать цепочку в карман — но нет, я еще не готова была расставаться с памятью о Роде. Еще не готова. Я надела цепочку обратно. Пока хватит с меня и того, что я обставлю квартиру по-новому.
Вдруг кто-то уселся на стену рядом со мной.
Занятая своими мыслями, я даже и не заметила, что на пляже появился еще один человек. Не заметила, как он подошел к стене. Несколько месяцев назад я бы заметила его приближение даже с закрытыми глазами, но теперь все изменилось.
Тони.
— Я… я самый худший идиот в мире, — пробормотал он.
Я ничего не ответила.
— Вампир? — фыркнул Тони. — И какого дьявола я себе навоображал.
— Не знаю, — отозвалась я, хотя в груди тотчас же разгорелся огонь стыда. До чего же противно было лгать ему снова и снова!
— Наверное, это я просто с отчаяния. И ты права — я не в меру суеверен.
Я кивнула.
— Но как же все-таки с тем типом на фотографии? Он ведь вылитый рыцарь с гравюры.
— Тони, это ж рисунок. Может, случайное совпадение.
— Совпадение, — повторил он.
— Забудь, ладно? Неужели так трудно поверить, что я — самая обычная школьница?
Тони кивнул.
— Хочешь кофе? — предложил он.
— Давай, — согласилась я.
Тони поднялся, протянул мне руку и помог слезть с холодной каменной стены.
Поверьте, мне очень хотелось открыться ему! Но после предупреждения Сулиня о том, что вампирское братство уже идет по моим следам, я должна была следить за каждым своим словом. Речь шла о жизни и смерти.
* * *
Мы с Тони уселись за столик посреди зала в клубном кафе.
— Я уже говорил, что раскаиваюсь? — спросил он, опуская свой поднос напротив моего.
На его тарелке высилась дымящаяся горка индюшки с подливкой.
— Раз этак четыреста.
Тони с жаром вгрызся в индюшку — ни дать ни взять малыш, набивший рот так, что прожевать уже не может.
Я улыбнулась и перевела было взгляд на свою тарелку, но тут краем глаза заметила под столом ботинки Тони.
— Слушай, давно хочу тебя спросить…
— Чего? — с набитым ртом выговорил он.
— Это у тебя новые ботинки? В смысле, ты давно их носишь? Всегда хотела армейские ботинки.
Тони сглотнул.
— Знаешь, с ними смешно вышло. Летом я один из пары потерял — и страшно расстроился. Но мне свезло. Я вернулся в тот магазин и угодил на распродажу, за полцены. Так что я купил вторую пару, а лишний ботинок кинул в аквариум. Гуппи он нравится.
Внезапно Тони словно окаменел. Выронил вилку и уставился на что-то позади меня. Я обернулась и проследила его взгляд. Мимо шла Трейси в обществе девиц, которые теперь всегда на меня злобно косились из-за нашего с Джастином романа.
— Тони?
Он все так же пялился в ту сторону. И тут случилось невероятное. Трейси повернула голову и улыбнулась ему. Не широко, а скорее застенчиво. Словно говоря… ну что-то вроде: «Приди и возьми».
Я вся подалась вперед.
— Тони! — прошептала я.
Он поспешно уткнулся взглядом в тарелку.
— Ты что, встречаешься с Трейси Саттон?
— Нет, — промычал он с набитым ртом.
— Врунишка! — засмеялась я и, в свою очередь, налегла на еду.
В глазах Тони плясали озорные чертики, а мир вдруг снова стал прежним, правильным миром.
— Ну, она может иной раз заглянуть ко мне, просто поздороваться.
— Ты что, и вправду ей доверяешь?
— Она не такая уж и плохая, — пожал Тони плечами и откусил еще кусок индюшки.
— Ты проводишь с ней время? И вы по-настоящему разговариваете?
