По поводу предстоящих советско-финляндских переговоров в Москве германский посланник в Хельсинки 10 октября 1939 г. сообщал в Берлин, что если Россия не ограничит свои требования островами и Финским заливом, то Финляндия, по его мнению, будет сражаться. Это вызовет трудности для германской военной промышленности, поскольку из Финляндии будет прекращена доставка меди, молибдена, а также продовольствия и древесины. Далее посланник рекомендовал предложить России не переступать эти требования[501].
В ответ на эту информацию Блюхер получил следующее новое разъяснение от Вайцзеккера: известно, что в соответствии с обязательствами, взятыми нами по советско-германскому договору о ненападении, мы не можем поддержать третью сторону. Если мы поддержим Швецию, то это усилит позиции Швеции и Финляндии в их сопротивлении русским, а это нанесет ущерб советско-германским отношениям[502].
Когда война началась, министерство иностранных дел Германии еще раз разъяснило позицию, которой следовало придерживаться германским дипломатическим миссиям: еще несколько дней тому назад при разумной политике Финляндия могла бы договориться с Советским Союзом; обращение Финляндии в Лигу Наций стало негодным средством для разрешения проблемы; финны отвергали русские предложения прежде всего из-за давления Англии и Скандинавских стран; следует обращать внимание на особую ответственность Англии за развязывание советско-финляндской войны; Германия в этих событиях не участвует; в разговорах следует проявлять симпатию к русской точке зрения и не одобрять действий Финляндии[503].
В связи с этим заслуживает внимания следующий факт. Как 9 декабря доносил в Берлин Шуленбург, командование советского Военно-Морского Флота планирует осуществлять своими подводными лодками блокаду Ботнического залива с целью предотвращения поступления помощи Финляндии от западных держав. В связи с этим советское командование просит, чтобы немецкие суда, следующие в Швецию, снабжали советские подводные лодки горючим и продовольствием при условии возврата этих ресурсов тем немецким кораблям, которые заходят в советские порты.
Шуленбург рекомендовал согласиться с этой просьбой по трем причинам: во-первых, это все равно не повлияет на исход войны; во-вторых, Германия получит компенсацию, например, в советских портах на Дальнем Востоке, где имеются большие возможности для ведения боевых действий германскими военно-морскими силами; в-третьих, это позволит в будущем выдвинуть встречные требования перед советским Военно-Морским Флотом[504]. Главнокомандующий ВМФ Германии гроссадмирал Э. Редер со ссылкой на фюрера дал свое согласие на эту операцию.
И многочисленные другие шаги Германии в ходе советско-финляндской войны подтверждают, что она делала все, чтобы не осложнять советско-германские отношения, имевшие для нее приоритетное значение. В этом конкретном случае советско-финляндская война явилась еще одним испытанием на прочность советско-германского договора, и он выдержал это испытание.
Так, Берлином была отвергнута просьба финляндского правительства разрешить транзит военных материалов в Финляндию через германскую территорию. Только по указанию Гитлера был пропущен один эшелон с итальянскими военными самолетами, закупленными финнами еще до войны[505]. 19 декабря Германия заявила шведскому правительству, что выступление Швеции на стороне Финляндии может привести к репрессивным военным мерам против нее. Когда Блюхер, сославшись на слухи в Хельсинки, попросил проинформировать его о позиции Германии в случае, если Швеция будет оказывать помощь Финляндии, Риббентроп ответил: «В этих делах посол не должен принимать участие. Мы в этом конфликте нейтральные и мы имеем другие заботы, чтобы не заниматься подобными гипотетическими возможностями. Основой нашей позиции по делам Северной Европы является наша дружба с Советским Союзом»[506].
Любопытно, что в беседе с известным шведским писателем, сторонником фашизма Свеном Гедином 4 марта 1940 г. Гитлер оправдывал действия Сталина против Финляндии. Он заявил, что Сталин не требовал от нее ничего, кроме как прохода к незамерзающему морю. Сейчас Сталин серьезно изменил свою политическую позицию: он не является больше международным большевиком, а демонстрирует себя в качестве русского националиста, преследующего естественную в своей основе политику русских царей. Он требует выхода к незамерзающим портам, передвижки границы от Ленинграда, предоставляя финнам компенсацию в Карелии. Поэтому финнам, говорил Гитлер, было бы разумно на этой основе помириться с русскими[507]. Гитлер отверг предложенное Гедином посредничество, ибо, по его словам, финны будут его не благодарить, а только упрекать за потерю Ханко и других территорий.
Тем не менее попытки посредничества со стороны Германии все же имели место. Так, 13 февраля 1940 г. Риббентроп предложил Блюхеру выяснить возможность секретной встречи в Берлине советских представителей хотя бы с Паасикиви. Через несколько дней Блюхер доложил, что по этому вопросу у него состоялась беседа с Таннером. Но финляндский министр иностранных дел расценил попытку посредничества как стремление ослабить волю финского народа к сопротивлению и окончательного и определенного ответа не дал[508]. В начале марта 1940 г., когда развернулись бои за Выборг, правительство Финляндии обратилось в Берлин с просьбой повлиять на Советский Союз, чтобы он отказался от Выборга и территории северо-западнее Ладожского озера. Блюхер рекомендовал поддержать эту просьбу финнов, так как в интересах Германии было, чтобы такой важный порт и промышленный центр, как Выборг, оставался у финнов[509].
Заключение мира 12 марта 1940 г. в политических кругах Берлина было встречено с удовлетворением. Как записал в дневнике И. Геббельс, оно считалось здесь «большой дипломатической победой» Германии[510].
Наиболее полно и обстоятельно позиция Германии в отношении советско-финляндской войны и ее оценка были изложены в меморандуме советника германского посольства в Москве фон Типпельскирха от 25 января 1940 г. Этот документ свидетельствует об образе мышления германской дипломатии в связи с советско-финляндской войной.
Типпельскирх приходит к выводу, что советско-финляндская война с немецкой точки зрения в силу разных причин определяется неоднозначно, потому что она приносит Германии как трудности, так и преимущества. К числу первых автор относит тот факт, что война поставила Германию в крайне неудобное положение и этим пользуются ее враги в своей пропаганде. Военная обстановка и непредсказуемость ее итогов в значительной мере нарушили германо-финляндскую торговлю и в ущерб Германии ухудшили экономические показатели Советского Союза. Кроме того, СССР скомпрометировал себя перед лицом всего мира, что для Германии, как союзника Советского Союза, далеко не безразлично. В дальнейшем не исключено, что СССР может быть втянут в войну с Англией и Францией и Германия потеряет его как экспортера и как гаранта стабильности своего стратегического тыла.
Наряду с приведенными недостатками, продолжает Типпельскирх, война создала для Германии и немало преимуществ. Так, советское правительство в настоящее время приходит к осознанию того, что трудности войны отрезвляюще подействовали на оценку своего мнимого превосходства и собственных достижений. После «прогулки» в Польше, где основную роль сыграл вермахт, и после удачных акций в Прибалтике финляндская война представлялась Советскому Союзу довольно легкой акцией. Но исключительные трудности и неудачи, особенно в связи с «правительством» Куусинена, являются для Советского Союза и Коминтерна своеобразным предупреждением, ослабляя их идеи о мировой революции в желаемом для них виде. Возможно, эти обстоятельства и отодвинут срок решения вопроса о Бессарабии, что будет выгодно нам, имеющим на Балканах политические и военные интересы, продолжал Типпельскирх. В том же плане следует рассматривать и предупредительное отношение Советского Союза к Японии.
В силу изложенных причин не исключено, что Советский Союз должен будет все теснее привязываться к Германии. Его новые дружественные отношения с Германией, участие СССР в разделе Польши и советское нападение на Финляндию привели к изменению отношения других стран к Советскому Союзу. Отсюда напрашивается вывод, что союзнические отношения с Германией имеют для Советского Союза в данное время исключительное значение[511].
Союзница Германии Италия безоговорочно выступила на стороне Финляндии, разными путями содействовала ей и отозвала из Москвы своего посла. Вместе с тем, судя по оценке ситуации, сложившейся в регионе Прибалтики после заключения мира, которая была изложена Блюхером в донесении 13 марта 1940 г., Германия должна будет учитывать возросшее влияние Советского Союза на Скандинавию и на пути в Балтийском море, что не может не беспокоить Германию[512]. Конечно, в военных кругах Берлина, как отмечал в дневнике генерал Ф. Гальдер, были довольны тем, что «конфликт с Финляндией толкает Россию в антианглийский лагерь»[513].
