Латник же в свою очередь полностью сфокусировался на маркизе, даже не пытаясь поразить главную вампиршу или ее прихвостней. Что, впрочем, не удивительно, если он хотел заполучить артефакты и с их помощью вернуться домой.
Как и сам фор Корстед.
Но успеха в своем стремлении мог достичь только один из них!
Глава 50
Радремону приходилось нелегко.
Да, он уступал Пелу всего на один жалкий уровень, и, скорей всего, показателем интеллекта опережал силу и ловкость противника, вот только разрыв оказался не так уж высок. Кроме того, с момента своего появления на Миткаласе Ленивый Пельмень отнюдь не бил баклуши, а совершенствовал свое мастерство попутно изучив множество полезных умений.
Вот и сейчас он уверенно гонялся за фор Корстедом, умудряясь при этом сбрасывать заклинания контроля, рассеивать Удушающие облака и разрушать, а то и отражать обратно, направленные на него смертоносные чары. Причем не только радремоновские, но и вампирские!
Но больше всего маркиза раздражал именно Рывок, с помощью которого латник так и норовил подобраться вплотную, где шансы фор Корстеда упали бы ниже дна дырявой бочки. И именно из-за этого навыка Радремон не мог выкроить даже несчастные три четверти секунды чтобы запулить убийственный Гарпун, и вынужден был обходиться Тройными стрелами праха. С которыми воин разбирался без особо труда.
Чехарда без права на ошибку продолжалась. Краем глаза Радремон отметил, что Банарв и Абад обменялись несколькими ударами молотов, но не сумели нанести друг другу вреда, а после круговерть сражения вновь разнесла их в разные стороны. Разок Налланномом отправил на помощь лидеру своих големов, однако Королева смела их простым ударом руки, причем без помощи магии.
Даже Раку Макдаку пришлось воспользоваться оружием, чтобы защитить Ксинс от подобравшегося к ней со спины кровососа.
Ситуация могла бы получиться патовая, если бы ничья не засчитывалась в пользу вампиров.
Живые уставали.
А вот мертвые нет.
Возможно лишь благодаря практически иммунным к магии тьмы элементалям, членов отряда до сих пор не превратили в изувеченные трупы.
Кроме того, еще неизвестно удастся ли фор Корстеду причинить вред главной вампирше. Но под натиском Пела проверить это возможности пока что не представлялось. Да и козырей в рукаве осталось совсем не так много.
Радремон всерьез уже задумывался воспользоваться своим Липуном, чтобы накинуть еще пятьдесят пунктов к интеллекту, как к нему, не переставая швыряться магией, неожиданно обратилась Королева.
— А ты не плох. — сказала она, накинув на маркиза какую-то теневую вуаль, от которой тому пришлось избавляться с помощью зелья. — Верховный Повелитель Первородного Мрака. Тьма любит тебя, человек. Пусть и меньше, чем меня.
Теперь Королева попыталась окутать той же вуалью Пела, но тот разрубил ее, заставив меч светиться ослепительным белым светом.
— Говори по делу, красноглазка. — коротко бросил фор Корстед, изо всех сил сдерживая яростно рвавшегося к нему воина. — Если есть что сказать.
— Какой прыткий. — улыбнулась Королева, обнажив клыки. — Мне нравится. Предлагаю временный союз против вот этой вертлявой букашки. Он не достоин нашего с тобой общества.
Такого Радремон не ожидал.
Хотя…
Если подумать…
Кровавый убийца древних
Древние ненавидят тебя, смертный. Но опасаются.
+100% урона по древним сущностям.
Находящиеся поблизости древние реагируют непредсказуемым образом.
Ненавидят.
Но опасаются.
И реагируют непредсказуемым образом.
О том, что Королева принадлежала к числу древних, маркиз догадался едва ли не сразу. Все-таки парочку таких он уже к четырежды мертвому богу отправил. Так что опыт имелся. Но союз…
Все это промелькнуло в голове фор Корстеда быстрее вспышки молнии, а в следующую секунду он уже уверенным тоном произнес:
— Согласен.
Не успело это слово сорваться с губ, как главная вампирша перестала пытаться достать его магией тьмы, сосредоточившись на Пеле.
Радремону сразу стало легче дышать.
Он еще в Локтиле на собственной шкуре выяснил какова цена его «неуязвимости» к школе тьмы. Работала та без учета пробиваний. И если Королева не соврала на счет более высокого уровня своей приверженности, то казус мог получиться пренеприятнейший.
Но зато теперь на разномастного латника обрушился целый шквал заклинаний, заставивший его позабыть о попытках прикончить маркиза. Воин метался спущенным с цепи дворовым псом, вертелся словно уж на раскаленных камнях, прыгал, пригибался, уклонялся, но продолжал жить. И даже находил время огрызаться, изредка посылая в полет скрещенные дуги алых серпов.
Как бы не относился к нему фор Корстед, но столь виртуозные навыки боя невольно вызывали уважение. Судя по всему, Пел не сумел найти достаточного количества эссенций жидкого пламени для улучшения своих умений, но этот недостаток он успешно компенсировал количеством способностей и мастерством их применения.
При этом Радремон обратил внимание, что, используя приемы в определенной последовательности, воин добивался дополнительных эффектов, вроде возникавшей прямо в воздухе защитной сетки или кратковременного ускорения. Ничего такого, читая манускрипты в Трофейной лавке, маркиз не видел и даже не догадывался, чем бы это могло быть.
Возможно Пел тоже нашел способ прогнуть реальность под свои нужды и сделал это в своей уникальной манере.
Все новые тела падали на пол, порождая целые реки черной и красной крови. Та смешивалась и по мельчайшим трещинам стекалась в оставленную взрывом воронку, образовав уже целый бассейн, искупаться в котором захотела бы разве что Бешеная. Но сейчас она сошлась в схватке сразу с двумя вампиршами и, судя по выражению лица, думала отнюдь не о ванне. Все-таки сражение шло уже довольно долго и уставать начала даже восьмиранговая воительница.
Что уж говорить об остальных.
Радремон все это прекрасно понимал. Как и то, что если бой затянется, то в итоге его уцелевшие до сих пор союзники погибнут, и ему придется в одиночку противостоять всем оставшимся вампирам.
По идее логичнее было бы объединиться с Пелом, перебить кровососов, а уже потом решить вопрос Посоха Вершителя один на один. Вот только воин изначально предвзято относился к Радремону. Как, собственно, и ко всем окружающим, называя их «неписями», и априори ставя ниже себя. Так что сам себе злобный бурундук, и пусть теперь выкручивается под целым шквалом темной магии.
Но маркиз не просто так бегал за Пелом, обстреливая того заклинаниями. Он ни на секунду не поверил в искренность предложения Королевы и был готов к тому, что она предаст его в любой момент. Более того, фор Корстед готовился сделать это первым!
И наконец, подгадав момент, когда Королева оказалась достаточно близко и в то же время полностью сосредоточилась на волшбе, Радремон оставил в покое латника и нанес удар в беззащитный бок хозяйки замка.
Метка вожака. Пронзающий выпад. Дыхание черного дракона. Тройная стрела праха. Тройная стрела праха. Тройная стрела праха.
Маркиз выдал свою сильнейшую комбинацию, направленную на мгновенное убийство сильного противника с близкой дистанции. Однако, не успело пламя продержаться и пару ударов сердца, как прямо сквозь него прошла мертвенно-бледная рука с усиленными темной магией ногтями и наотмашь полоснула по фор Корстеду.
Щит лопнул, а Радремон отлетел назад с четырьмя глубокими бороздами на броне и груди. Трети здоровья, как не бывало. А если бы не сопротивление школе тьмы, то маркиз без всяких сомнений уже никогда бы не увидел свет родного Шинатума.
Что за чудовище эта Королева!
— Глупец! — рассмеялась вампирша, когда развеялись остатки чар. Она не получила ни единицы повреждений, и даже платье осталось нетронутым. Будто фор Корстед и вовсе не пытался ее прикончить. — Ты правда поверил в ту чушь про солнце Миткаласа? Я сразу почувствовала, что ты не отсюда. — Королева продолжала топтаться по самолюбию Радремона. — Мне нельзя навредить ни заклинаниями, ни атаками с физическим уроном! Сегодня вы все здесь умрете! А потом пополните мою свиту!
