в плотную массу. По мере уплотнения швов голоса из здания становились тише и наконец заглохли. Сармат хмыкнул. «Космокошка… Люди всё-таки странные.»
С порога донеслось хихиканье.
— Ну, они пушистые и… Они ведь как-то плодятся! И я видела алитийцев в кино. Они красавцы!
— Они — растения, — мрачно ответил Фостер, выходя из вестибюля. Рядом с ним, аккуратно придерживаемая за прикрытое полотенцем плечо, шла Роза Карраско.
— Растения-симбионты. К тому же ни один землянин их в глаза не видел. А по рокканским обычаям тебя подвесили бы за волосы над пропастью. Спаривание с кем попало там очень не одобряется.
Девица недоверчиво хихикнула.
— Гедимин, — Фостер, остановившись, перевёл взгляд на сармата. — Как идёт работа?
Ремонтник кивнул на почти восстановленную декоративную панель. Она раскололась на крупные кусочки, и узор на них был несложным, — оставалось замаскировать швы.
— Хорошо-хорошо, — рассеянно покивал Фостер, думая о чём-то своём. — Скажи, у тебя были женщины? Лет двадцать пять назад у вас вроде были свободные нравы…
Гедимин мигнул.
— Да, — ответил он и замолчал, ожидая новых странных вопросов.
— Отлично, — Фостер подтолкнул самочку к нему. Она, резко перестав хихикать, попятилась, но «клешня» экзоскелета держала её крепко.
— Значит, знаешь, что делать. Вот это существо хочет лечь под инопланетянина. У нас в штате их нет, но, я думаю, теск тоже сойдёт. Можешь забрать на базу. Никто не знает, что она тут, — искать не будут.
Гедимин не успел даже понять, чего от него хотят, как Роза, вывернувшись из стальной «клешни», рванулась к терминалу. На полпути её поймал патрульный. Фостер, махнув сармату рукой, прошёл мимо и нагнал упирающуюся девицу у входа в терминал, — патрульный с трудом её удерживал. Гедимин, пожав плечами, вернулся к работе.
Часть осколков относилась к внутреннему покрытию; на них был выпуклый цветочный орнамент, и он сильно раскрошился. Гедимин разложил его остатки на подстеленном полотнище скирлина и думал, что с ними получится сделать, когда его тронули за тыльную сторону ладони.
— Достаточно, мистер Джед, — сказала самка, глядя на сидящего сармата сверху вниз. — Не мучайтесь. Мы повесим тут цветы, и никто не поймёт, в чём дело. Не устали?
— Тут не было ничего сложного, — ответил Гедимин, стряхивая оставшиеся обломки в мусорный контейнер. — Эта самочка… кто она?
— Малолетняя дурёха с Земли, — отозвалась самка, брезгливо скривив губы. — Думала добраться до Мианы, переходя из кабины в кабину. А тут не Земля, и на звездолётах нет кислорода для шлюх. Надо было ещё с утра отвести её в участок, а мы думали — к обеду сама устанет и уйдёт. И вот — нашла себе каких-то ненормальных…
Самка указала на полузаделанный пролом.
— Надеюсь, шериф найдёт её родственников. Хорошо, обошлось без крови, а то копы здесь бы на неделю застряли.
— Джой, хватит ныть, — недовольно сказала другая самка, уже переодевшаяся из уличного комбинезона в белое платье — только полумаска пока ещё висела на груди, и смуглое лицо было открыто. — Мистеру Джеду надо отдохнуть. Идёмте, я налью вам чаю. Нет-нет, не спорьте, — приказ миссис Агуэра!
Сармат, вытерев руки мокрой ветошью, пошёл за ней. Местные традиции оставались странными — надо было к этому привыкать.
Он сел на пол перед маленьким круглым столом и долго соображал, куда деть ноги, — столешница располагалась слишком низко, неудобно даже для человека. «А, так положено,» — облегчённо вздохнул он про себя, увидев, что и самка опускается на пол, прежде чем выдвинуть из стенной ниши посудину из тёмной керамики. Это действительно была керамика, очень старая на вид, с затейливым орнаментом, — кажется, змеи и растения в разных сочетаниях. Рядом, на том же подносе, стояли белые квадратные чашки и небольшое корытце, частично наполненное водой. В воде плавали сухие цветы; жидкость расправила их лепестки, и они казались свежими. «Эти — настоящие,» — понял Гедимин, даже не притронувшись к анализатору. «Зачем они тут?»
— Вот этому чайнику, — сказала самка, с едва заметной улыбкой подняв предмет со стола, — в том году исполнилось двести лет. Много для такой непрочной вещи, правда?
Гедимин кивнул. «Двести лет,» — он задумчиво сощурился. «ЛИЭГ рассчитан на пятьсот лет работы. Интересно, через двести лет в госпитале всё ещё будет электричество от моего ЛИЭГа?»
— Ваш чай, мистер Джед, — самка поставила перед ним чашку с желтоватой жидкостью. Запах показался Гедимину знакомым — примерно так пахла земля под прибрежными кустами поздней осенью (если никто из охранников не опустошал там выделительную систему).
— Настоящий, — самка снова улыбнулась. — Это когда-то росло в горах Северного Союза. Говорят, раньше это выращивали в Сине. Сейчас там зачумлённые земли. Ни один дурак не сунет в рот нечто, выращенное в Сине. Пейте, мистер Джед.
Жидкость была довольно горячей, — не настолько, чтобы сармат мог обжечься, но он привык к более прохладной пище. Вкуса не было — ещё одно вещество, которое сарматские рецепторы не обнаруживали.
Из вестибюля донёсся шорох занавеси и удивлённый возглас.
— Что ты тут забыл, Винстон? Бар в соседнем доме!
В ответ раздался смешок.
— Я трезв, разве не видно? Я пришёл расслабиться. В «Сю» кончилась горячая вода?
— Мы не даём в долг, Джон Винстон, — сухо отозвалась самка.
— Я всегда готов расплатиться, Джой, — усмехнулся бывший повстанец, и Гедимин услышал звонкий шлепок и негодующее фырканье. В соседнем помещении загромыхали стальные «копыта».
— Тихо-тихо, Тьягу, — успокаивающим тоном сказал Джон. — Не понимаю я тебя, Джой. Вот деньги, вот хороший клиент. Неужели я для тебя противнее теска-ремонтника со шрамами по всей шкуре? Или тебя, наоборот, привлекают шрамы?
Гедимин недобро сощурился, но не тронулся с места, — ничего опасного пока не происходило, а «копы», насколько он знал, сюда прибегали очень быстро.
— Оставь в покое тесков, — холодно ответила Джой. — И прибереги деньги — тебе
