— Ты прав, — согласилась Гермиона.
Драко покосился на нее. Она увидела тусклый проблеск Эпициклического Заклятья в углублении между ключицами.
— Признаться, я ожидал куда более весомых аргументов, чем этот.
— Слушай, и, правда, не имеет никакого значения, что ты его ненавидишь. Ты можешь использовать это. Любишь ли ты его, ненавидишь ли, презираешь ли, мечтаешь убить или же думаешь, что он — единственный настоящий друг, когда-либо бывший у тебя…
— Если ты пытаешься вывести меня на разговор о Гарри, — перебил её Драко, забыв на этот раз назвать его по фамилии, — я сейчас же уйду отсюда, Гермиона, — честное слово.
— …это не имеет значения, потому что это по сути ничего не меняет. Связь, что есть между вами, не знает ни любви, ни ненависти, не зависит от эмоций. Ты выше этого. не будь ты так зол сейчас, ты бы мог найти его и нашел бы.
— Нет, — произнес он сквозь зубы. — Я не могу. Думаешь, что — я не пытался?
— Именно так и думаю, — возразила она. — Ты ведь можешь путешествовать по его снам. Он же смог аппарировать к тебе, когда тебе это было нужно…
— Я помню, — откликнулся Драко. — Тогда-то я и проткнул его мечом.
— Я могу это сделать, — с ноткой отчаяния в голосе сказала Гермиона, — я могу послать тебя к нему…
— Что-то я не уверен, что это именно то, что ты хочешь делать, Гермиона…
— Я просто хочу, чтобы Гарри вернулся, — пискнула она. — Чтобы он вернулся обратно…
— А я хочу Луну с неба. Мы не всегда получаем то, что нам хочется, — не замечала?
— Да как ты смеешь дерзить мне? — заорала вдруг Гермиона, потеряв над собой контроль. — Ты ведь даже не пробовал…
Он резко повернулся — так резко, что она даже не успела уловить его движение, он метнулся к ней и, схватив ее за руку, развернул к себе лицом, прижав спиной к холодному оконному стеклу. Когда он прижался к ней, она почувствовала исходящий от него запах противоядия, собственноручно приготовленного ею, — запах крови и горечи алоэ.
— Ты хочешь, — зашептал он, и его голос наполнился злыми, издевательскими нотками. Он стиснул её руки, — так крепко, что она чувствовала это костями. — То есть ты думаешь, я не хочу? Думаешь, я ничего не знаю об этих твоих недостижимых желаниях? Вы, чертовы гриффиндорцы, живете на самой поверхности, вас убивает и доводит до нервного срыва любой булавочный укол, малейшее разочарование. Вы в жизни не пытались научиться просто проглатывать это — даже когда это душащий вас яд. И то, что я научился это делать, что я не закатываю истерик над каждым чертовым обрывком бумаги, — для вас это знак того, что меня ничего не волнует. Вы думаете, что можете толкать и толкать меня, толкать и толкать — и я не сломаюсь?..
Он осёкся. Гермиона не знала, как поступить: откинувшись назад, он смотрел на неё с ненавистью и отвращением, словно она была олицетворением всех ненавистных ему гриффиндорцев — она была и Гарри, и Джинни, и самой собой…
Гермиона подняла голову.
— Мне больно.
— Ты говоришь это таким тоном, словно сама не знаешь, хорошо это или плохо, — протянул он.
— Нет, — резко вскинулась она. — Ты не об этом…
Звук дождя за окном стал еще громче, теперь он напоминал канонаду, стекло трещало под его напором.
Его голос был холоден.
— Мне кажется, я уже говорил, что тебе не стоит указывать мне, что именно я имею в виду.
— Иди к черту, Малфой, — отрезала она и попробовала оттолкнуть его от себя.
Но это не помогло. От любого движения их тела соприкасались только плотнее и плотнее. Она почувствовала, как пряжка его ремня впилась ей куда-то под ребра. Его одежда была влажной и пахла дождем.
— Именно так, — кивнул он. — Очень может быть.
Гермиона прекратила свои попытки высвободиться, ощутив неожиданный прилив раскаяния. Зачем она пытается ранить Драко, зачем она сопротивляется? Они же союзники и, кроме того, ему причинили уже достаточно боли.
— Если ты собираешься сходить с ума из-за этого, — произнесла она, мягко, как только могла, — найди себе другой путь.
Он приподнял брови, медленно взмахнул серебристыми ресницами, светлый шрам у глаза напоминал нарисованную серебристыми чернилами линию.
— И что же это за путь?
Она подняла взгляд, испытав неожиданное желание обо всем ему рассказать. Он сказал, что не обязан говорить о Гарри, однако, он не запретил делать это ей, и ей захотелось сказать ему, что она всегда считала, что её интеллект поможет избежать любых проблем. И мысль о том, что есть ситуация, выход из которой она не может найти сама или с помощью книг, была для неё неожиданностью — словно бы она на бегу врезалась в стеклянную дверь… Сказать, что, не оставив ей письма, Гарри разбил ей сердце; что то, что она всё время что-то делала, — это просто способ не думать о том, что произошло; что, если Драко продолжит держать её за руки и будет так смотреть на неё, то всё закончится чем-то, о чем они потом здорово пожалеют; что она знает, почему он так себя ведет, и это беспокоит её куда меньше, чем должно бы.
Она открыла рот, ещё не зная, что скажет, но в этот момент что-то белой падающей звездой промчалось между ними: полярная сова распростерла крылья и ухнула, негромко и грустно, — Хедвиг.
Драко отпустил Гермиону и качнулся назад, от удивления вскинув руки. Хедвиг вернулся к нему и, усевшись на столь удачно подставленный локоть, склонил голову и ткнулся клювом в волосы.
— Какого черта?.. — ошалело выдохнул Драко.
Колдовство прекратилось.
— Это сова Гарри, — быстро подсказала Гермиона, прижав руки к груди. — Хедвиг.
— Я прекрасно знаю сову Поттера. Что ей от меня нужно? Ой! Бестолковая птица! А ну, пошла отсюда! — Драко безуспешно подрыгал рукой. Хедвиг не шевельнулся.
— Она скучает по Гарри, — пояснила Гермиона. — Она знает о его уходе.
— Я — не Поттер, — отрезал Драко, глядя на сову так, словно та нанесла ему персональное оскорбление.
— Нет, — тихо согласилась Гермиона. — не он.
Хедвиг ущипнул Драко за ухо, и по его лицу скользнуло странное выражение. Гермиона отвела глаза, услышав, как Драко что-то пробормотал себе под нос и, пройдя через совятню, отправил птицу, несмотря на ее горестное уханье, на насест.
— Чертова безмозглая птица, — заявил он, возвращаясь. Он кусал нижнюю губу. — Слушай, Гермиона…
— Не извиняйся.
Он стиснул руки в карманах.
— По крайней мере, дай мне сделать это. Ты же не делала ничего плохого.
— Я не хочу извинений. Я хочу, чтобы ты нашел Гарри. Просто попробуй — хотя бы разок.
В его глазах что-то мелькнуло. Ей очень редко приходилось видеть это выражение на лице Драко — так, что даже потребовалось время, чтобы распознать его.
