лабораторию, последовали за ним. Снова замигали светодиоды, — двери поочерёдно открывались и закрывались, пока пришельцы не покинули «ангар».
— Обычный «арктус», — Иджес в недоумении пожал плечами и вернулся на рабочее место. — Айрон, хватит глазеть. Работы полно.
— Вот мартышки… — восхищённо пробормотал Хольгер, снова и снова направляя генератор на различные предметы. Последний плевок защитного поля накрыл ногу Гедимина, и сармат недовольно сощурился.
— Heta!
— Извини, — Хольгер убрал защитное поле и отключил генератор. — Ты видел, что они сделали? Жидкий сивертсенит!
— Что? — Гедимин изумлённо мигнул. — Так это генератор… на жидких кристаллах⁈
— Они всё-таки отшлифовали его, — Хольгер широко ухмыльнулся. — Довели до ума. Не зря я отдал патент твоему учёному. Поможешь?
Он подцепил ногтем одну из крышек. Гедимин фыркнул и потянулся за ремонтной перчаткой.
— Руками не лезь. И где твой респиратор?.. Идём за стол. Мой верстак занял Иджес.
«Столько всего нового появляется на материке,» — Гедимин разглядывал генератор, пока Хольгер освобождал место для работы, и сердито щурился. «А я объясняю, как ставить станок на фундамент. В двухсотый раз. И запускаю паровые турбины…»
Вспомнить, как строится реактор для синтеза сивертсенита, не составило труда, — сложнее было выбрать безопасное место. Линкен, увидев, чем занят Гедимин, немедленно предложил помощь и вылет на полигон для «спокойной работы».
— Подожди, — Гедимин прикрывал собой заготовку для реактора и недовольно косился на взрывника. — Хольгеру ещё не всё понятно в составе.
Хольгер закрылся под защитным полем с новым генератором и отобранным у Гедимина анализатором, и периодически из-под купола доносилось шипение.
— Бурная экзотермическая реакция, — Константин задумчиво потирал подбородок, одной рукой что-то набирая на клавиатуре телекомпа. — Свериться с образцами таких реакторов не представляется возможным…
— Что, и на северянских сайтах нет? — Гедимин недоверчиво хмыкнул. — Тогда плохо.
Линкен мигнул.
— Свериться не с чем, состав неизвестен… Константин, что ты там вычерчиваешь битых полчаса?
— Производство генераторов защитного поля не сводится к постройке взрывного реактора, — ровным голосом ответил северянин, не отрываясь от телекомпа. — Это сложный многоступенчатый процесс. И кто-то должен им заниматься, пока вы с Гедимином ищете, обо что убиться.
Гедимин сердито сощурился, но промолчал и только пинком развернул согнутый металлический лист выпуклой стороной к себе.
— Какой бы ни был состав, а взрывать придётся, — вздохнул Линкен, приподнимая край листа. — Уверен, что корпус выдержит?
— Я ещё только начал, — буркнул ремонтник, отбирая у него кусок стали.
…«Не отчаивайтесь, коллега! Всем нам постоянно приходится объяснять кому-нибудь очевидное. Вашим рабочим повезло, что станок не слетел с фундамента раньше, и никому не перебило ногу болтом, вылетевшим из паза. Надеюсь, теперь там соблюдается техника безопасности.»
«Не уверен,» — невесело хмыкнул Гедимин, устроившийся со смартом на галерее над рядами обогатительных центрифуг. Одновременно смотреть на механизмы и узнавать новости из Лос-Аламоса было вдвое приятнее, чем заниматься этими вещами по отдельности.
«Мне есть чем похвастаться — точнее, нам с коллегой Рохасом. Обе игрушки, которыми мы занимались последние месяцы, успешно запатентованы. Сигма-сканер ещё нуждается в доработке, но мы с коллегой Рохасом запатентовали принцип его работы и теперь можем спокойно продолжать дешифровку показаний и составление дешифратора для будущего прибора. Энтони записал меня в соавторы — очень мило с его стороны, хотя я немного смущён. Если всё пойдёт по плану, полевые испытания сканера будут проведены на „Кассини“. Сейчас конструкторы решают проблему холодостойкости — хотя ирренцию и его излучениям нет дела до температуры окружающей среды, подвижные части и электронная начинка могут быть очень уязвимы. Я не могу переслать вам чертёж сканера, но уверен, что через два-три месяца вы без труда найдёте его на северянских сайтах. Неуважение к частной собственности — давняя традиция Северного Союза, и вам она сыграет на руку.»
Гедимин довольно усмехнулся. «Первое применение ирренция… что странно — в мирных целях. Может, и правда, дойдёт до реактора…»
«Вторая вещь — моя личная разработка, по крайней мере, процентов на двадцать (остальное — заслуги коллеги Сивертсена и вашего друга Хольгера). Я назвал это „радиометр Конара“ — неизобретательно, но звучно. Он распознаёт и регистрирует не только заряженные частицы и гамма-кванты, но и нейтронное излучение, а также омикрон- и сигма-лучи, и теперь, наконец, у нас есть надёжная шкала и прибор для измерений. Сейчас в лаборатории три опытных образца, и коллега Смолински настаивает на скорейшем запуске в серию, но, к сожалению, это так быстро не делается. По возможности я постараюсь передать вам один из радиометров, хотя бы по частям, а если не получится, буду настаивать, чтобы его включили в список передаваемого оборудования. Невозможно защититься от неопределяемой угрозы — а я не хочу, чтобы вас постигла судьба тысяч крыс коллеги Штибера. К слову о крысах — Штибер утверждает, что получил плодовитое третье поколение от „неуязвимых“ крыс; потомки первых шести пар имели повышенную устойчивость к омикрон-излучению. Он намерен продолжать опыты, и некоторые лаборанты уже опасаются, что страшные истории о гигантских крысах-мутантах воплотятся в жизнь. Я видел этих несчастных существ — они немного крупнее стандартных лабораторных крыс, но не думаю, что кто-то из них вырастет до метра в холке. К сожалению, в реальности ионизирующее излучение действует не так, как в комиксах…»
Крысы не слишком заинтересовали Гедимина — он пробежал взглядом последние фразы, слегка ухмыльнулся и вернулся к началу абзаца. «Значит, дозиметр уже есть. Отлично. Месяца через три я найду чертёж. Или додумаюсь сам. Принцип действия уже ясен,» — выключив смарт, ремонтник остановился у ограждения галереи и задумчиво посмотрел на центрифуги. «Скоро мы будем работать совместно с Лос-Аламосом. И у нас будут свои изобретатели и изобретения. Что бы там ни говорили макаки…»
14 августа 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити
Этот взрывной реактор был крупнее и массивнее всех, какие до сих пор изготавливал Гедимин, — в него можно было вместить два кубометр сырья, а поднять его за один раз не мог даже сам ремонтник. Ему предстояло как-то протолкнуть конструкцию в дверь и
