— что ж, удачи тебе.
«Похоже», — подумал инспектор, — «что доктор имел в виду человека из Федерального бюро расследований».
— Спасибо за добрые слова, Мэтт, — проникновенно сказал он.
Гэлбрайт пожал доктору руку и вышел на улицу. Делия стояла у ворот, очевидно, ожидая, когда её посадят в машину. Инспектор, проходя мимо неё, поймал её несколько печальный взгляд. У Гэлбрайта было странное чувство, что он видит эту девочку в последний раз в своей жизни...
— Прощай, Делия, — коротко сказал он, пройдя мимо неё и выходя за ворота.
При этом он проглотил комок, который подступил к его горлу.
— Вы что, бросаете меня? — девочка сделала два неуверенных шага к нему.
— Оставайся здесь, мне нужно в город. Они позаботятся о тебе, — не оборачиваясь, громко сказал инспектор.
«Они позаботятся о тебе... Господи! Если бы только...» У Гэлбрайта не было времени додумать эту мысль, потому что, бросившись вперёд, он чуть не сбил с ног какую-то старую женщину.
— Извините, вы не знаете, как отсюда добраться до центра? — извиняющимся тоном Гэлбрайт обратился к едва не потерявшей сознание женщине.
— Вы что, не местный? — недовольно спросила она. — Вы чуть не убили меня!
Без лишних слов Гэлбрайт показал ей свое полицейское удостоверение. Эта бумага, как по мановению волшебной палочки, сразу же заставила старушку поклониться инспектору.
— Отсюда можно добраться до центра на автобусе, — услужливо объяснила старушка, — вы как раз вовремя...
— Где остановка? — перебил её Гэлбрайт.
Пожилая женщина поправила фартук и начала говорить, моргая глазами.
— Пойдете по этой дороге, — при этом она указала рукой налево, — потом повернете направо, пройдете мимо табачной лавки, а потом прямо. Когда вы упрётесь в бетонный барьер, поверните налево и там будет автобусная остановка...
— Спасибо, — кивнул инспектор и тронулся с места по дороге.
— Вы доберётесь до города примерно через сорок минут! — крикнула ему вслед старушка, но Гэлбрайт уже не слышал её слов.
Когда он добрался до нужного места, то увидел, что автобус стоит на месте, а водитель уже завёл двигатель. Не прекращая бега, Гэлбрайт начал отчаянно размахивать руками, подавая знак. Вскоре он уже стоял посреди кабины, крепко вцепившись в поручень правой рукой. Всё, что он пережил в тот день, перемешалось в его голове — анализ происшествия с загадочной галлюцинацией в переулке, завтрак с кофе и сосисками, песня о ядерной войне, распитие сладкого кофе из термоса Мэтта, разговор с Эльзебет Розелье — соседкой семьи Йонс, преподавание человеку из Федеральном бюро расследований урока по поведению и, конечно же, глаза, тёмные и бездонные глаза десятилетней девочки, которые навсегда запечатлелись в его памяти...
Прогремел выстрел. На бумажной мишени для стрельбы с изображением чёрного человеческого силуэта появилось небольшое пулевое отверстие, и в воздух поднялось небольшое облачко дыма.
— Опять мимо! — с досадой сказал Гэлбрайт, опуская пистолет.
— А вы представьте себе, что целитесь не в абстрактную фигуру, но в своего врага, — посоветовал ему Сеймур.
Сказав это, господин главный инспектор прицелился и нажал на спусковой крючок. Раздался следующий выстрел. Пуля попала в девятый круг.
— Да, мне за вами не угнаться, — устало сказал Гэлбрайт.
Положив свой пистолет на стол, он взглянул на мишень для стрельбы, почти полностью изрешечённую пулями. Господин главный инспектор последовал его примеру. Затем он взял тряпку и, вытирая о нее руки, сказал:
— Послушайте, Гэлбрайт. Я понимаю состояние вашего здоровья и решил пойти вам навстречу.
— А если поконкретнее? — не понял его собеседник.
— Я имею в виду то, что вы должны отдохнуть. До послезавтра никаких заданий не будет.
— Я польщён, но... — инспектор смутился.
— Хотите вы этого или нет, но это необходимо. Мы не машины, Гэлбрайт. Полицейским, как и всем людям, тоже нужен отдых. Я разрешаю вам провести один день так, как вам заблагорассудится.
— Что ж, я не посмею ослушаться вашего приказа.
Он несколько театрально поклонился Сеймуру и направился к выходу с полицейского стрельбища. Уже закрывая за собой дверь, он обернулся. Господин главный инспектор стоял на всё том же месте, продолжая вытирать руки старым полотенцем. Во всей его позе было что-то настолько величественное, что Гэлбрайта внезапно охватил почти священный трепет, и он, засунув руки в карманы пиджака, решительно зашагал прочь из полицейского участка.
Пройдя несколько кварталов, инспектор оказался на проспекте и, взглянув на яркие неоновые вывески, поднял воротник и направился к станции метро — теперь ему было всё равно, встретит ли он там этого странного двойника мистера Йонса или нет. Собственно говоря, поездка в метро прошла без каких-либо происшествий — может быть, тот случай был всего-лишь совпадением. Выйдя на нужной станции, Гэлбрайт заметил, что у него кончились сигареты. Не откладывая это дело в долгий ящик, он купил их в киоске, который находился тут же на платформе. Он закурил сигарету и, затягиваясь на ходу, направился в сторону Эббаутс-стрит.
На душе у него было легко и спокойно, как никогда раньше. Гэлбрайт даже почувствовал себя мессией или спасителем, отправленным на заслуженный отдых. Всё, что происходило весь день, по его мнению, было отличным поводом для того, чтобы отправиться в бар — не потому, что там было что-то достойное особого внимания, просто инспектору в данный момент хотелось погрузиться в атмосферу всеобщего веселья. Именно с этой мыслью он спустился вниз по ступенькам.
В этот вечер в подвале, где располагалось заведение, было очень многолюдно — несмотря на то, что к этому времени людей на улицах почти не было, внутри яблоку негде было упасть. Гэлбрайт, который до сих пор отчетливо помнил тот случай с подогретым пивом, решил не экспериментировать с заказом и на автоматический вопрос бармена «Браун Хорс?» утвердительно кивнул головой. Вливая янтарную и отдающую сивухой жидкость в горло, он без особого интереса наблюдал за тем, как тощие парни дрыгаются всеми конечностями под аккомпанемент синтезаторной музыки, доносящуюся из динамика, подвешенного к потолку...
Через некоторое время, которое Гэлбрайт потратил, наполняя себя дешевой выпивкой, он почувствовал себя полностью расслабленным и, уже начав клевать носом, двинулся к выходу из бара. На улице он на пару мгновений вспомнил
