Лилька вошла в комнату, закрыла балконную дверь. Сейчас она позвонит знакомому человеку в МИД, в консульский отдел.
Набирая номер, она видела его перед собой. Он не был слишком заносчивым, что ей нравилось. Происхождение, а она теперь анализировала всех знакомых, не позволяло чрезмерно высоко задирать нос. Его отец служил пограничником в Средней Азии, дослужился до полковника. Это он направил его изучать суахили, потом помог поехать в командировку в Африку, а оттуда уже протиснуться в МИД.
Ее обрадовал его радостный голос — он на самом деле готов приехать сегодня вечером. А потом увезти ее на всю ночь.
Куда? В квартиру, которая площадью сто сорок квадратных метров. Они с женой купили ее в строящемся доме и третий год «приводят в чувство». Но с тех пор, как он познакомился с Лилькой, он не особенно спешит. Жена сказала ему, что ноги ее там не будет, пока отделка не закончится. Вот он и тянет…
32
В большом доме Марии, в Линдосе, многочисленная семья собралась перед самым Рождеством. Подошло время поминок по Марии. Приехали ее сыновья, брат Никос из Москвы, Карцевы.
Вспоминали о ней, о завещании, которое удивило всех, но никого не огорчило.
Кто бы мог подумать: оказывается, что она так любила Евгению и не сомневалась, что они с Костасом все равно будут вместе.
Тетка Костаса распределила свое состояние весьма причудливо на сторонний взгляд. У Марии нет дочери, но она послала специальный запрос руководству клуба, чтобы ей сделали исключение. Своей преемницей она назначала Евгению Карцеву. Да, конечно, она станет «сестрой» после матери. Но мать молодая и сильная женщина, а Евгения уже делает успехи…
Так Евгения стала «сестрой» своей матери.
Костасу она завещала меховой магазин. Фабрику поделила между тремя сыновьями. Прекрасно устроенные в жизни, они не были бы в обиде на мать, даже если бы она им вообще ничего не оставила. Дело в том, что из наследства покойного мужа она в свое время ничего не взяла себе — все отказала в пользу сыновей.
Никогда в жизни Евгения не чувствовала себя такой защищенной, как теперь. Она соединялась с большим и сильным родом. Она смотрела вокруг, ловила на себе взгляды, чувствовала, что нравится людям, и все они нравились ей.
Никос! Евгения увидела Николая Георгиевича, который, как всегда, говорил громко, жестикулировал, хохотал. Она прислушалась.
— Она пришла ко мне и сделала такое предложение, что я… Я потерял дар речи. — Его темные глаза, не мигая, смотрели в упор на Ирину Андреевну.
Ирина Андреевна была хороша в новом светлом костюме с юбкой до колен, в черных туфлях на высоком каблучке. Она похудела за последнее время, но это ей пошло на пользу. Едва заметная косметика освежала лицо. Евгения любовалась матерью и прислушивалась к словам Никоса.
— Она предложила мне купить ферму! Оказывается, это ваша ферма, Ирина Андреевна. — Он крутил головой так отчаянно, что Евгения испугалась, не повредит ли он шейный позвонок. — Я спросил: а что, разве она продается? Все продается, — ответила она. — Вопрос только в деньгах.
— Когда это было? — уточнила Карцева.
— Это было летом, это было жарким летом… — пропел Никос строчку из старой песни.
— Вот как? Значит, все началось так давно?…
Евгения сделала шаг вперед, но не решилась подойти к матери. Она отпила глоток вина, чувствуя, как в горле начинает пересыхать. Значит, это началось, когда они еще пили чай на веранде, шутили, смеялись… Лилька хотела подарить им перголу для плетистых роз… А сама уже!..
— Но у нее было условие: тот, кто купит, делает ее директором, — рокотал Никос.
Евгения почувствовала, как дыхание перехватило.
— Вот как! — изумился Костя.
— Я сказал — нет. Я ничего не понимаю в зверях. Но, я свел ее с человеком, который мог что-то посоветовать…
Дальше Евгения не слушала. Зачем? Все ясно. Лилька нашла тех, кто захотел купить и знал, что такое их ферма.
— Дядя, что ты такое говоришь? — Костя воздел руки к небу. Оно было над ними, открытое, звездное. Выдался теплый вечер, ночь тоже обещала не огорчить.
— Что было, то и говорю, мой дорогой племянник. Я честный человек. Я не был тогда знаком с вами, — он поклонился Ирине Андреевне. А потом вдруг просиял. — Но разве не мой поступок помог вам, моя прелестная, стать полноценной хозяйкой? Ха-ха! Вы должны меня одарить своей благодарностью. Разве вы не согласны, что в жизни так и бывает: кто-то роет яму, а кто-то из нее добывает золото!
Ирина Андреевна засмеялась:
— Вы правы, Николай Георгиевич. — Она наклонилась и поцеловала Никоса в щеку.
— А вы слышали, что сделала Лилит? — продолжал Никос. — Как она попала на этих чертовых тараканах? Купила на все деньги, которые у нее были, а они сдохли. И она осела на острове Мадагаскар.
Евгения почувствовала, как у нее все шире раскрываются глаза.
— Бедняжка не знала, — Никос деланно вздохнул, — что я взял тех тварей на один раз, напрокат. Но у меня была сверхзадача, о которой она не знала.
— Какая? — быстро спросил Костас.
— Я должен был помочь другу-чиновнику пустить пыль в глаза.
— Кому? — снова спросил Костас.
— Городским властям. И я это сделал блестяще! — Никос, сияя, отпил из бокала.
— Расскажи, — настаивал Костас.
— Легко! Мой друг — чиновник из департамента. Ему надо было отчитаться, что он закрыл казино и игровой зал с тотализатором.
— У тебя было казино? — Костас вытаращил глаза.
— В тот вечер у меня было все, — гордо заявил Никос, снова отпивая глоток белого вина.
— И что? — Костас не отступал.
— Утром он закрыл мое якобы казино, бега, тотализатор. Одним выстрелом! Ха-ха.
— А потом?
— Я отдал тараканов обратно. Между прочим, девушки обращались с ними нежнее нежного. Истинный владелец, не скажу кто, оценил это. Так вот, одноруких бандитов увезли хозяева. Рулетку — тоже. Все увезли, чем был украшен мой кабинет и что придавало ему, так сказать, солидность.
Так вот почему в кабинет Костаса было свалено черт знает что! — осенило Евгению. Это был маскарад!
— А что теперь? Там? — Костя едва удерживался от смеха.
— Кинотеатр. Мой.
— Зачем он тебе, дядя?
— Ты думаешь, мне не нужны деньги? — охо-хо! — Сегодня правильный кинотеатр все равно, что в тридцатые годы в Америке. Тебя осыпают золотом, если в кинотеатре есть система «долби» или как там ее… Мой инженер знает, — Никос махнул рукой.
— Ты продолбил мне мозги, — Костас схватился за голову. — Значит, ты купил кинотеатр. Дорого?
— Мне его подарили.
— Кто? — Костас всплеснул руками.
