Читаем без скачивания Хроники Темного Универа. Начало (сборник) - Саша Готти

– К тому же применение подконтров в боях регламентируется правилами, которые я отлично помню, – начал Алекс Муранов, и Владе показалось, что кто-то из старост даже осмелился хихикнуть. – Согласно уставу правил, допускается отклонение вампирского оружия на расстояние до пяти метров. От края арены до первого ряда было как раз пять метров, я этот Кратер по сантиметру знаю. Так что моя семья не нарушила ничего, а вот почему Суморок не убрал сущей, пока те не разодрали противника, – это вопрос. Но в любом случае эти студенты не могут быть обвинены в нападении на людей. Вы согласны, мор Людвиг, с правилами боев?

Ректор МУНа тяжело вздохнул, взял со стола тяжелую металлическую пепельницу, повертел ее в руках и поставил обратно.

– Допустим, – выдавил он из себя. – Я, разумеется, распоряжусь смерить расстояние еще раз. Но… допустим.

– Я вот понять не могу, почему вообще люди оказались на трибунах, – глухо заметил Виктор Суморок. – Новичков, зачем вы полезли в первый ряд? Жить надоело? Вы были на волосок от смерти! А что с кухаркой-то?

– У Розы нервный срыв, но главное – не ранена, – отозвался Григо Бертович. – Новичков, ты сам как себя чувствуешь?

– Мне нормально, – закашлявшись, смутился Митя, глядя в пол. – Я пришел, они дрались. Дрались, а я… я пришел.

– Необычайно содержательная речь у студента, – Батори уставился на щуплого Митю, будто раздумывал, не посадить ли того в аквариум вместе с водяными. – М-да-с, докатился Утесум!

Влада вдруг поглядела на Митю с сочувствием – подумать только, решился сбежать от матери, чтобы побывать на боях, и по глупости пострадал. Теперь же мальчишка боялся даже поднять глаза от пола, нахохлился и сконфуженно кашлял, окончательно став похожим на несчастную и простуженную морскую свинку.

– Алекс Муранов, вопрос с вашим братом мы выяснили, – оторвав презрительный взгляд от Мити, сухо произнес ректор МУНа. – Наказаны оба студента не будут из-за отсутствия злого намерения с их стороны. Садитесь, – кивнул он Арману. – А вы, Муранов, будьте любезны, покиньте деканат. По всем правилам я имею право удалить вас отсюда, когда речь не идет о ваших родственниках.

– Конечно, мор Людвиг, – просиял Алекс. – До свидания, был рад повидаться.

– Лучше прощайте, – прорычал Батори, зорко глядя, как Алекс направляется к двери. Влада тоже с интересом следила, что вытворит брат Гильса на этот раз.

Алекс действительно уже почти вышел за дверь, но через пару секунд вернулся обратно… через стену. При этом он неслышно обошел Людвига, показав над головой у того «рожки», но Владе было не до смеха, и она просто опустила глаза, чтобы не выдать Муранова.

Алекс же уселся на свободный стул рядом с ней и устроился на нем, закинув ногу за ногу.

Диня вдруг не выдержал, начав громко всхлипывать, и все взгляды устремились на него.

– Что еще?! – с неприязнью осведомился Людвиг. – Что это такое рыдает, еще один завхоз?

– Баба Катя убита! – вдруг взвизгнул Диня, вскакивая со стула. – Ее убила страшная тварь, которая вползла в дом! Я клянусь, это правда!

Батори обвел багровыми глазами помещение деканата. Под его взглядом все как-то разом втянули головы в плечи, даже потемнели шаровые молнии под потолком.

– Что это? – осведомился он, указав острым пальцем на Диню.

– Это Диня, горемычник, он воспитанник ведьмы! – вскочив с места, выпалила Влада. – Он ни в чем не виноват! Он испугался, я нашла его в лесу…

– Что вы делали ночью в лесу? – отрывисто поинтересовался Батори. – Собирали подснежники или наслаждались дождевыми ваннами?

– Для человеческих подростков это нормально, – понизив голос, объяснил Григо Бертович. – В их возрасте это вполне адекватное поведение. Максимализм, порывистость, гормональный взрыв…

– Я вас не спрашивал, Григо, – резко оборвал его Людвиг. – Поведение людей мне и без того отлично известно. Именно поэтому я плохо понимаю, зачем Огневу приволокли в Утесум, да еще позволили ей ночное обучение. Здесь есть ее родственники?

– Есть, – громко отозвался Алекс Муранов, поднялся со стула и снова вышел из янва, встав на ковре и скрестив руки на груди.

– Что-о-о? – Батори на этот раз даже вскочил со своего стула, и его глаза чуть было не вылезли из орбит. – Да что же это такое?! Мне что – вызвать из Бергена десяток нойдов, чтобы вас вывели из деканата?

– Десяток? – Алекс презрительно поморщился и махнул рукой. – Не меньше сотни, а то мне будет неинтересно. Но это совершенно необязательно, поскольку по уставу МУНа я и сейчас имею право здесь находиться.

Последующие минут двадцать все в деканате, будто зачарованные, наблюдали, как Алекс виртуозно и вдохновенно ругается с Людвигом Батори. Если есть такая пятая стихия, кроме воды, земли, воздуха и огня, – ругань в деканате, то это была родная стихия Алекса Муранова. Надо же, какие у вампиров могут быть громкие голоса, когда они скандалят, – почти как квизг у кикимор. Людвиг Батори орал на Муранова, размахивая руками, тот совал ему под нос телефон, тыча в него пальцем. Что-то пытался тихо объяснить Эрих, восклицала Лили Бантини, ахала и очень хотела улететь Эля.

Потом Алекс учтиво поклонился, а Батори, как показалось Владе, даже позеленел.

– Я тоже помню устав, – процедил он, явно мечтая убить Алекса взглядом. – Только где же родство между семьей Венго и Мурановыми?

– Теперь прямое, – ответил Алекс, указав на яркий кусок ткани на джинсах Влады. – Юная Огнева-Венго теперь относится к нашему семейному банку крови, согласно шестнадцатому закону Мирного договора. Вы не могли забыть этот закон, уважаемый мор Людвиг!

– Алекс… – чуть слышно простонала Лили Бантини. – Поосторожнее…

Влада увидела, как лицо Батори почернело.

До сих пор она считала, что хуже злого Виктора Суморока не может быть ничего, но теперь, увидав ректора МУНа в ярости, поняла, что это не так. Виктор теперь больше молчал и выглядел крайне настороженным, глядя перед собой нахмуренным взглядом.

– Так что теперь я обязан бегать в деканат по каждому поводу, который касается Огневой, – добавил Алекс. – Увы, я сам не в восторге.

В деканате с минуту висела тишина, потом Батори выдохнул и сел, оценивающе разглядывая Алекса.

– Меня радует одно, – с ледяным достоинством произнес Батори. – Вы уже и так наказаны. Я думаю, что, связавшись с семьей Венго, вы получите расплату за все мои нервотрепки в годы вашей учебы. Я с удовольствием предсказываю вам огромные беды, Муранов!

– Переживу, – резко ответил старший брат Гильса. – Я фаталист.

– Что же, для человека попасть под защиту клана вампиров – большая удача, защита и поддержка на всю жизнь, – осторожно вмешался старый ректор Утесума, будто спешил разрядить обстановку. – Но и человеку важно понять свою ответственность перед семьей вампиров, которая его защищает. А вы, Огнева, – гуляете по лесу ночью, ай-ай-ай…

– Мор Людвиг, я думаю, что вам нужно выслушать горемычника из дома ведьмы, – вдруг попросил Алекс уже совсем другим тоном, серьезным и напряженным. – Я убежден, что там произошло что-то очень плохое.

– Что там могло произойти? – проворчал ректор МУНа. – Ограбили сарай, унесли лопаты? Рассказывайте, юноша… как вас звать?

– Денис Ливченко… – робко представился Диня, вышел на середину ковра и, запинаясь, начал рассказывать, с испугом поглядывая по сторонам: – Вчера вечером мы с бабой Катей ходили на дорогу, границу открывать. Открыли, пропустили гостей – на соревнования которые ехали… – дрожащим голоском начал рассказывать Диня. – Из деревни-то все ушли, в Кратер… Баба Катя не пошла, весь вечер ворчала, убиралась в доме, говорила, что кто-то порчу снимать собирался прийти… А у меня было плохое предчувствие, прямо сердце сдавило.

– Без лирики, – остановил горемычника Батори. – Плевать мне на ваши предчувствия. Что дальше было?

– Шел дождь, – обиженно шмыгнув носом, продолжил Диня. – Я и отправил дождевика с посланием, сюда, в Утесум… Чтобы предупредить. Потом ведьма легла спать, а я вдруг слышу – собаки завыли. Наша и все соседские еще. Так собаки только на покойников воют, я точно знаю. Я проснулся и высунулся в окно чердака, но было темно и ливень, ничего не разглядеть… А потом слышу – а из комнаты бабы Кати крик…

Диня закрыл личико руками и зарыдал, раскачиваясь из стороны в сторону.

– Не волнуйся. Ты жив, и здесь уже ничто не угрожает… – Лили Бантини, протянув руку, осторожно погладила его по плечу, и тот немного притих, продолжая беззвучно всхлипывать.

– Хватит тянуть, говори, что дальше было! – рявкнул на него Батори.

– Я ничего не тяну, мор Людвиг! – Очевидно, у горемычника сдали нервы, и он сорвался на визг. – Баба Катя из дома выбежала и со двора кричала что-то про ужас, про смерть… Я так испугался, что кинулся с чердака на крышу, а оттуда свалился на парник и бегом… Оглянулся – а из дома сполохи, как молния попала.