Читаем без скачивания СМЕРШ. Один в поле воин - Николай Лузан

— Все, парни, отдыхать! — распорядился Рейхер и прилег на нары.

Диверсанты разбрелись по местам, и вскоре в блиндаже раздался мощный храп. Лишь в углу за ширмой продолжали шуршать бумага и бубнить голоса. Петренко и Асланидзе, поругивая начальство, корпели над документами. Занятие муторной канцелярской работой переполнило чашу терпения горячего грузина, и он забастовал:

— Все Петр! Кончаем чертову писанину! Они там дрыхнут, а мы тут с карандашом загибаемся.

— Уже немного осталось, — возразил ему тот.

— Ну и скотина же Райхдихт! Спихнул на нас свою работу, а сам с Диком шнапс лакает! — не унимался Асланидзе.

— Угомонись Вано! С контрразведкой ругаться — все равно что против ветра ссать, в их дела лучше не соваться, — вяло отвечал Петр и продолжал водить карандашом по карте.

— Слушай, кацо, а какие у него могут быть дела? Нас спихнуть под комиссаров и потом ждать креста на грудь. Сволочь! Мог бы писарчуков Дика за бумажки засадить.

— Ладно, себя накручивать! Мы с тобой еще лезгинку на могиле Сталина спляшем.

— Гляди спляшем! С такими, как Райхдихт, на собственных поминках… Нам кинжал точить надо, а не карандаш слюнявить. Все, с меня хватит! Пусть Дик своих дает.

— Их нельзя, работа секретная, — не поддержал его Петренко.

— Какие на хрен секреты?! Что эти бумажки сраные спасут нас от большевиков?

— Нет! Но порядок есть порядок!

— Какой к черту порядок! Чтоб таким, как Райхдихт, свою жопу прикрыть! — вспыхнул Асланидзе. — Нет, Петр, я тебе удивляюсь, больше года у фрицев и до сих их пор не раскусил?! Они ж, герры и херы, только перед нами и при начальстве, а за глаза друг дружку готовы подставить, чтоб в окопы не загреметь. Случись что с нами, так этот долбаный Райхдихт мою и твою бумажки под нос Штайну и Гемприху подсунет и еще прибрешет: тут Асланидзе не так проход намалевал, а вот здесь секрет русских не показал? Может, ошибся, а может, гад большевикам продался и специально все подстроил. Нет, не знаю, как ты, а я давно понял, что в их сраной разведке чем больше бумажек, тем чище собственная жопа.

— Вано, перестань давить, и без тебя тошно! Перед операцией о другом надо думать, — с раздражением заметил Петр.

— О своей шкуре никогда не поздно подумать! — завелся тот. — Вспомни, как перед Рождеством, когда стояли в Краснодаре, на штабе намалевали: «Здесь живут шпионы Гесса…»!

— Мало ли сволочей бывает, Райхдихту за всеми не уследить.

— Да причем тут Райхдихт?! Я тебе про другое талдычу! — не унимался Асланидзе. — Забыл, что тогда творилось? Этот твой шеф, хитрожопый Самутин, сразу «закосил» и залег в госпиталь.

— Он мне не шеф! — возразил Петр.

— Какая разница! То, что сука конченная, так точно! — не мог уже остановиться Асланидзе: — А другие? Штольце порога еще не переступил, а они, как крысы, по норам разбежались, и одно и то же бубнили: я ни я, и хата не моя. А Гесс?! Вот сука! До этого неделями не просыхал, а тут в раз протрезвел, землю рыл, как бульдозер, под меня копал. Тоже мне нашел писателя?! Я в одном слове три ошибки делаю. Но бог не фраер, все видит. Не хуже меня знаешь, что залетел Гесс не без помощи Штайна, которому ты с Колядой и Сергиенко жопу лижите.

— Кто лижет! Я? — вспыхнул Петр.

— Ладно, Петя, не лезь в бутылку. В этом гадюшнике мы все такие, — отмахнулся Асланидзе.

— Нет, ты постой!

— А че стоять! Я что слепой…

— Ах, ты сука! — вскипел Петренко.

Скандал разбудила Рейхера. Доски настила заскрипели под тяжестью массивного тела, и его помятая со сна физиономия появилась из-за полога.

— Прекратить! На большевиках дурь показывать будете! — рявкнул он.

Тяжело сопя, Петренко и Асланидзе расползлись по углам. Устроенный ими шум поднял на ноги диверсантов. Они ошалело вертели головами и ничего не могли понять. Рейхер бросил взгляд на часы — стрелки приближались к двадцати двум, и приказал:

— Еще раз проверить оружие, документы и приготовиться на выход!

Блиндаж наполнился гамом и лязгом металла. Диверсанты принялись одеваться и разбирать оружие с амуницией. После этого Рейхер заставил их повторять, как молитву, легенду прикрытия. Даже тугодум Белодед без запинки отвечал на самые заковыристые вопросы. Конец проверке положил батальонный повар. Капитан Дик проявил редкое радушие и прислал с ним отменный ужин. В термосе дымился крепко заваренный чай, а ароматный запах варенной гречневой каши пробудил зверский аппетит. Рейхеру приходилось сдерживать самых прожорливых. Набитый под самую завязку живот для диверсанта, тем более в горах, был хуже, чем геморрой в первоклассном госпитале. Ужин подходил к концу, когда из-за ширмы показались мрачные Петренко и Асланидзе. Они расселись по разным углам и угрюмо уткнулись в миски, но так и не успели съесть кашу.

Появившиеся в блиндаже Райхдихт и Дик принесли хорошую новость — батальонные разведчики, вернувшиеся с вылазки, доложили: проход на сторону большевиков расчищен. Поторапливать диверсантов Рейхеру не пришлось. Каждый хорошо знал цену времени на передовой — здесь все решали минуты, а порой — мгновения. Взвалив на плечи рюкзаки с взрывчаткой, боеприпасами и провиантом, они выбрались из блиндажа и, вытянувшись в цепочку, вслед за Рейхером поспешили к окопам. Пока удача была на их стороне. Свинцовые, набухшие дождем и снегом тучи, казалось, слились с землей. В кисельной пелене дождя и мокрого снега тонули все звуки. Особо не таясь, диверсанты выдвинулись на передовую и сосредоточились для решающего броска в траншее первого эшелона.

Рейхер и Петренко, подобравшись, с нетерпением ждали команды Дика. Кому, если ни ему, знавшему позиции как свои пять пальцев, было решать, когда группе начинать движение. Он же держал паузу, напряженно вслушиваясь и всматриваясь в чернильную тишину. Справа у вершины горы Голой время от времени басисто бухал тяжелый миномет. Где-то в глубине оборонительных порядков большевиков надсадно гудел дизель. Жизнь на передовой шла своим чередом, и тренированный слух Дика не уловил опасности. Рейхер мысленно благодарил Бога за то, что переход пролегал на участке его батальона. От капитана и от всего, что он делал, веяло основательностью и надежностью. Перебравшись к нему, Рейхер спросил:

— Может, пора?

— Подождем немного. По моим расчетам, у них должна начаться смена на постах. Под шумок и проскочите.

— Хорошо, — согласился Рейхер и плотнее затянул маскхалат.

Снег перешел в дождь. Холодные упругие струи хлестали по лицам диверсантов. Спасаясь от него, они искали защиты под скалой, но там не всем хватало места. Белодед не сдержался и зло бросил:

— Че дальше будет? Я уже до жопы промок!

— Добрый хозяин в такую погоду собаку на двор не выгонит, — буркнул Лихобабин.

— Тоже мне нашел доброго хозяина, Рейхера! — брякнул Лихобабин и с опаской покосился в его сторону.

Тот не услышал. Зато не пропустил мимо ушей Петренко и цыкнул:

— Хорош скулить! Погода в самый раз, чтобы шкуры остались целы.

— Тоже мне заботливый выискался, — огрызнулся Лихобабин.

— Поговори еще. Я вам…

Конец перепалке положили команды Дика:

— Приготовиться! Густав, пошел!

Первыми из траншеи поднялись батальонные разведчики. Три белых призрака выскользнули из-под скалы и, слившись со снегом, устремились к скальному разлому. Вслед за ними, вытянувшись в цепочку, двинулись диверсанты. Первым полз Петр, за ним Ломинадзе и Лихобабин, Рейхер занял место в середине, замыкал группу Асланидзе. Подобно гигантской гусенице, они судорожными рывками продвигались по минному полю. Разведчики и минер капитана Дика, по каким-то только им известным признакам, находили проход в этом лабиринте затаившейся смерти.

Позади остались минное поле, нейтральная полоса, впереди черным провалом проступила щель траншеи. Петр дал знак остановиться — диверсанты замерли — и прислушался. Прошла минута-другая, он продвинулся вперед и свесился над бруствером. Траншея пустовала, никого не было и в ходе сообщения, ведущем в блиндаж, лишь слева, метрах в двадцати, из зарослей орешника доносились неясные звуки. Присмотревшись, Петр заметил слабый огонек. Описав замысловатую петлю, огонек пропал, и в воздухе запахло едким дымом отсыревшей махорки. В том месте, видимо, располагался пост. Петр подался назад к Лихобабину и распорядился:

— Передай по цепочке, слева пост! Пусть ползут по моему следу. Ты держи его на прицеле!

— Понял, — подтвердил Лихобабин и возвратился к основной группе.

Петр, перебравшись через траншею, залег за скалой. Его и движений диверсантов красноармейцы не заметили. Со стороны поста доносился приглушенный говор и, как ему показалось, смех. Часовые и не подозревали, что рядом кралась их смерть. Вскоре разведчики Дика и диверсанты собрались в глубокой расщелине под скалой. На карте Дика она значилась как контрольная точка номер один. Здесь их маршруты расходились — группе Рейхера предстоял затяжной спуск по снежнику в долину. Там, у небольшого озера, был запланирован короткий привал, после которого диверсанты должны были превратиться в особую команду инженерной разведки штаба Закавказского фронта, выполняющую специальную задачу командующего.