привязаны к предмету, этому, видимо, его кружка оказалась очень дорога.
Ирана посмотрела на валяющуюся рядом с ней посуду, потом все же боязливо протянула руку и подняла ее с пола, после чего начала вертеть головой, выискивая новых гостей, которые смогли бы претендовать на трофей, но пока что вокруг было тихо.
— Не так уж тут и безопасно, — немного успокоившись, заявила она.
— А на этом острове таких мест вообще нет, — резонно заметил Павел. — В кармане кителя часы, скажи, сколько времени.
Ирана запустила руку сначала в один карман, затем в другой и вытащила часы, которые он притащил с собой из будущего.
— До полуночи еще полтора часа.
Головин мысленно прикинул расклад:
— Значит, до рассвета еще часов десять. Что ж, у нас есть время отдохнуть.
— Я не усну, — безапелляционно заявила Ирана. — Жутко тут. А вдруг призраки из стен полезут?
— Не спи, — легко согласился Головин и уселся на одну из лавок, — а я вздремну, если что, толкай.
— Как ты можешь после того, что случилось? — усевшись рядом, спросила исследовательница.
— Легко, — пожал он плечами, — все уже случилось. Я уже обдумал произошедшее. Изменить я ничего не могу, это невозможно, сожалеть не приучен. Да, все, кто погиб, на моей совести, и это останется со мной навсегда. Теперь нужно решить, что делать дальше. Бежать или воевать.
— Ты так легко смирился?
— Ну, хочешь, могу побегать кругами, попричитать — «что делать, что делать?», побиться в истерике?
— Не надо, — улыбнулась она, — твое спокойствие придает мне сил, ты, как скала. Вот сижу рядом и чувствую уверенность, что ты меня защитишь. Правда, меня мучает вопрос, кто же ты такой? Ты сильнее, быстрее обычного человека, у тебя какие-то уникальные возможности, ты нес меня так, словно я ничего не вешу. Кто ты?
— Чуть позже, — покачал головой Павел. — Я обещал рассказать, и расскажу. А теперь мне действительно нужно отдохнуть. Ты головой верти во все стороны, могут призраки из стен вылезти или твари явится. Хотя им придется прыгать в колодец глубиной в сорок метров, не уверен, что даже у них выйдет после этого уцелеть. Но приглядывай. Если в сон начнет клонить, толкни меня, поменяемся.
— Хорошо, — согласилась Ирана и уселась поудобней.
Головин закрыл глаза. Сон, как ни странно, пришел почти мгновенно, вот только лучше было бы без него. Рир, Хан, Щек и остальные наемники по одному выходили из тьмы, стояли, молча смотрели, потом менялись. Вот Щек поднял руку, которая была обуглена до кости, одежда прогорела, и уже перед Павлом стоит головешка. Рир, который неожиданно снял с плеч голову, грудь залита кровью, рваные раны, через которые видны ребра и позвоночник. Хан почти не изменился, только появились на его лице черные пятна, которые медленно расползались по коже. И так пятьдесят человек, разделенные, высушенные призраками, погибшие от огня, молний, разорванные тварями.
— Ментальная атака, — неожиданно вырвал его из сна голос ИИ.
Павел резко вскочил и завертел головой.
— Не слишком сильная, но где-то рядом кристалл, метрах в двадцати. Но не у входа, а в левом тоннеле.
— Что случилось? — с испугом глядя на Головина, спросила Ирана. — Похоже, она все же задремала, поскольку выглядела заспанной.
— Ментальная атака, слабая, но я почувствовал где-то рядом кристалл.
— Конкретней.
— Левый тоннель с самого краю, — тут же навел ИИ.
Павел кивнул.
— Оставайся здесь, — бросил он Иране и направился на поиски.
Были они недолгими, кто-то хитрый вставил кристалл в щель в стене. Головин вытащил его телекинезом. Вот теперь встал вопрос, а что с ним делать?
— Атака усиливается, но тебе нечего беспокоиться.
Павел задумчиво разглядывал кристалл, висящий в мете от его лица. Контейнер, куда его можно было спрятать, остался в лагере, а уничтожить вроде как сложно, хотя он и не пытался. Что ж, попробуем. Это не сталь, это минерал. Павел вышел в зал, отошел к противоположенной стене. Ирана с любопытством наблюдала за ним. Пару раз она слегка поморщилась, похоже ощутила ментальную атаку.
— Все хорошо, — успокоил ее Головин, — сейчас попробую его уничтожить.
Он посмотрел на стену напротив, а потом, придав кристаллу максимальное ускорение, отправил его в полет. Тот коротко свистнул в воздухе и врезался в камень.
— Интересно, — разглядывая отверстие сантиметров в двадцать в глубину, прокомментировал результат Павел, — он цел.
Головин поднял руку и потянул кристалл на себя. Действительно, очень крепкий, хотя, надо сказать, что местному камню далеко до гранита и мрамора.
Вытащив кристалл, он озадаченно повертел его телекинезом, решая, что еще можно сделать. Взгляд его упал на рельсы и на вагонетку. Она была не слишком большой, но весила килограммов четыреста.
Мираж подошел к ней поближе и уложил кристалл на рельсу. Затем не без труда поднял вагонетку и резко опустил ее колесо на минерал. Грохнуло хорошо, эхо разошлось по тоннелям, заставив его поморщиться, но он отчетливо услышал, как под колесом хрустнуло.
Павел сдвинул вагонетку и увидел с два десятка мелких осколков, самый крупный из которых был со спичечную головку.
— Поздравляю, кристалл уничтожен, — доложил ИИ, когда Мираж присел рядом, — воздействие исчезло.
— Ну что ж, уже хлеб, теперь мы сможем его в порошок стереть в прямом смысле этого слова.
Ирана поднялась с лавки и присела рядом с Головиным, подобрала черный осколок, положила на подушечку пальца, поднесла к глазам. Что она надеялась увидеть, Мираж не знал. Наконец, она кинула его на землю.
— Сколько времени? — усевшись с ней рядом, спросил Мираж.
Та вытащила из кармана часы и показала ему циферблат, до рассвета еще было два часа.
— Извини, я уснула, — повинилась Ирана. — Не думала, что такое возможно после всего случившегося, а вырубилась. Правда, кошмары снились. Я же, в отличие от тебя, все видела, ты меня, когда к себе прижал, развернул лицом назад. Ох и ручищи у тебя, думала, пополам сломаешь.
— За кошмары скажи тому милому кристаллу спасибо, мне тоже досталось. Амулет тебя защитил. Но это было очень мягкое и слабое воздействие, это все же грубоватая поделка. Он и мою защиту обошел.
— Верно, — подтвердил ИИ, — его работа. Я не учуял сразу, только, когда давление начало возрастать. Теперь буду знать о такой возможности.
— Поделка, — хмыкнула Ирана, — эта поделка лучше всего, что я видела, включая разработки правящего дома за последние тридцать лет. Расскажи, откуда ты ее взял?
— Не расскажу.
— Тогда расскажи, кто ты, ты обещал. После того, что увидела, это… — она запнулась. — Не знаю, как выразить словами. Ты творишь то, что невозможно, или возможно, но для этого требуются десятки артефактов, а у тебя нет ни одного. Кроме перстня, перчатки и
