Эллины, взойдя на гору, расположились в многочисленных деревнях, полных съестных припасов. Здесь, вообще говоря, не было ничего необыкновенного, кроме большого числа ульев, и все солдаты, вкушавшие мед, теряли сознание: их рвало, у них делался понос, и никто не был в состоянии стоять на ногах, но съевшие немного меда походили на сильно пьяных, а съевшие много — на помешанных или даже умирающих. Такое множество их лежало на земле, словно эллины потерпели здесь поражение в бою, и всеми овладело жесточайшее уныние. Однако на следующий день никто не умер, и приблизительно в тот же час (когда они накануне поели меда) больные стали приходить в себя. На третий и четвертый день они встали, словно выздоровевшие после длительного лечения[124].
Ксенофонт. Анабасис (Книга IV), около 360 года до н. э.Как говорится, «кто предостережен, тот вооружен», однако порой совет опытных людей никто не принимает в расчет. В нижеследующем отрывке «Альмиранта» — второй из кораблей флотилии, а «Капитана» — ее флагман.
На «Альмиранте» был один честный моряк по имени Сааведра, очень хорошо знавший побережье Гаваны и Новой Испании[125], он и говорил нам с Луисом Баэсом: «Смотрите, сеньоры, многие из этих рыбин желтушные, например, вот эта, у которой черные зубы, это же — чистая отрава, не ешьте таких, но сразу бросайте их за борт и ешьте лишь тех, у которых зубы белые»; так мы и поступили, но уже почищенные рыбины с черными зубами съели наши две кошки и два поросенка, и два дня спустя все они умерли. Тогда тут же передали этот совет матросам на «Капитану», а те обозвали нас обжорами, как будто мы припрятали все для себя.
Педро Фернандес де Кирос[126]. «Открытие Австралии». 1607
Де Кирос дальше описывает, как матросы на «Капитане» съели ядовитую рыбу, а потом около полуночи послали шлюпку, требуя священника и врача:
…ведь вся команда лежала в лежку на верхней палубе, и матросы молили исповедовать их, поскольку они умирали. Те отправились к ним и исполнили свой долг, и врач повез туда флягу с маслом, которое заставил выпить всех заболевших, так что они тут же извергли пищу. Средство подействовало своевременно, ведь если бы они еще промедлили, случилось бы то же, что и с кошками и поросятами; яд этот запирает отверстия для кала и для мочи, а одновременно создает помешательство ума, и были такие там, кто никак не могли прийти в себя больше двух недель.
Педро Фернандес де Кирос. Открытие Австралии, 1607
Яд из рыбы, да и вообще из морепродуктов, это серьезная проблема, причем отношение к нему меняется постоянно. Вот, например, рыба фугу (или иглобрюх), яд которой известен под названием «тетродотоксин» (ТТХ). Это очень активный нейротоксин. Если вдаваться в детали, то он блокирует потенциалозависимые натриевые каналы на поверхности клеточной мембраны. Молекула, «притворяясь» ионом гидратированного натрия, входит в канал и связывает, перекрывает его. Ион гидратированного натрия прекращает блокировать канал через несколько наносекунд, а ТТХ перекрывает его на десятые доли секунды. Это сказывается на работе клетки так же, как получилось бы, если бы на крупном стадионе так расставить слонов по окончании матча, чтобы они перекрыли все проходы.
ТТХ эффективно блокирует все процессы натриевого обмена, так что достаточно всего одного миллиграмма этого вещества, чтобы убить взрослого человека. Тетродотоксин удивительно хорошо построен. Молекула точно подходит по размеру к каналу, и притом она связывает одновременно не менее шести точек в канале иона натрия. При отравлении ТТХ нужно немедленно сделать искусственное дыхание и промыть желудок раствором активированного угля.
ТТХ — очень эффективный убийца, и он странным образом распределен среди всех живых существ. У целого ряда рыб (фугу, тетраодон, рыба-собака, иглобрюх-попугайчик и такифугу, или глазчатая рыба-собака) в тканях откладываются запасы ТТХ и соответствующих аналогов, однако ТТХ также встречается у синекольцовых осьминогов, морских звезд, крабов, морских слизней — липарисов, моллюсков, плоских червей, ленточных червей и даже у морских водорослей. На суше такой же яд встречается у некоторых видов лягушек, тритонов и саламандр.
Такое разрозненное распределение столь идеальной молекулы-убийцы в не связанных друг с другом группах живых существ дало биологам пищу для размышлений. У животных из столь разнотипных сообществ (да еще в придачу у водорослей!) эволюционным путем никак не мог возникнуть один и тот же яд — это противоречит хотя бы принципам теории вероятности. Куда вероятнее то, что яд вырабатывает какой-нибудь крошечный организм ближе к началу пищевой цепи, а все прочие усваивают его с пищей. Эту теорию, между прочим, поддерживает следующий факт: если рыб фугу разводить искусственно, ТТХ в них нет, и это вещество возникает у них только в том случае, когда им дают в виде корма ткани рыбы, в которых ТТХ содержится.
Одинарная мутация в канале иона натрия достаточна для того, чтобы сделать рыб фугу иммунными к ТТХ. Мутация, очевидно, не слишком сильно влияет на функционирование канала, однако вследствие мутации рыба получает иммунитет к тому, что до тех пор отравляло окружающую среду. Сегодня считается, что виновными в создании токсина являются бактерии или же некие организмы аналогичных размеров.
В морских водах, помимо таинственного источника возникновения ТТХ, существуют и другие крошки отравители. Фильтрующие двустворчатые моллюски питаются за счет процеживания мельчайшего планктона, существующего в морской воде, которая проносится мимо них. Когда возникает цветение воды (вызванное массовым развитием водорослей), двустворчатые моллюски способны поглощать в больших количествах любые токсины, какие только имеются в планктоне. И эти токсины не представляют собой большой проблемы для моллюсков, ведь они уже миллиарды лет эволюционировали, занимаясь подобным фильтрованием воды. Более того, присутствие в них токсинов дает моллюскам определенные преимущества, поскольку у тех, кто время от времени употребляет их в пищу, отсутствует такая же невосприимчивость к этим веществам, как у моллюсков.
Отравление моллюсками может принимать различные формы. Что такое паралитическое отравление моллюсками, видимо, ясно уже из названия. Как и следовало ожидать, при этом токсины связывают натриевые каналы в нервной ткани. Интересно отметить, что точки, где это происходит, точно такие же, как и для ТТХ. Диарейную форму вызывают токсины из динофлагеллатов (панцирножгутиковых бактерий), и она начинается обычно через 30 минут после употребления моллюсков, вызывая спазмы в желудке, озноб, тошноту и понос. Смертельных исходов не было отмечено, однако эти токсины способны в перспективе вызывать появление новообразований. Еще существует амнезическое отравление моллюсками, которое вызывается домоевой кислотой, токсином из диатомовых водорослей, который, однако, можно встретить у рыб и крабов в некоторых частях Мирового океана. Утрата памяти, возникающая вследствие подобного отравления, может продолжаться несколько лет!
Токсины динофлагеллатов встречаются в самых разных формах, дозах и у различных видов животных. Сигуатоксин (СТХ) можно считать, например, еще одной, второй по серьезности, причиной для того, чтобы всеми силами стараться избегать встреч с муренами: ведь у них не только очень острые зубы, которые они пускают в ход, когда защищаются от опасности, но в их мясе содержится очень много этого яда[127]. Всего несколько лет назад никто не знал, откуда берется этот токсин. Некоторые рыбаки считали, что он возникает в кишечнике этой рыбы, если ее не обработать сразу после того, как ее выловили, однако, даже когда мурен замораживали, как только они оказывались на воздухе, они все равно оставались токсичными. Появилась теория, что сигуатоксичные рыбы якобы становятся ядовитыми потому, что питаются рыбой фугу, однако сигуатоксин и тетродотоксин — это два очень разных яда.
Сегодня общепринято мнение, что циркуляцию яда по пищевой цепи запускает одноклеточный организм — жгутиковый дииофлагеллат с латинским названием Gamhierdiscus toxicus. В 2001 году, после десяти лет упорной работы более чем ста исследователей, был полностью раскрыт механизм химического синтеза сигуатоксина, все его 90 стадий! Так получилось, что в самом существовании этого сложного процесса оказались виноваты простейшие жгутиковые водоросли — динофлагеллаты. От действия сигуатоксина во всем мире ежегодно погибают около го тысяч человек, а встречается этот токсин, как известно сегодня, в 400 видах рыбы. Распределение же токсинов оказалось на удивление неравномерным: иногда рыба одного и того же вида на одной стороне небольшого острова оказывается токсичной, а на другой — нет.
