Читаем без скачивания Настоящий покойник - Александр Днепров

— Нежелательно, — стараясь казаться равнодушным, ответил я.

Надежда улыбнулась и отошла от меня… У меня вырвался вздох облегчения. Но, как я понял через мгновение, слишком рано. Она удалялась от меня, плавно покачивая упругими бедрами… Это зрелище заставило меня учащенно задышать. Думаю, в этот момент первобытное прошлое возобладало над цивилизованным настоящим… Сейчас я напоминал какого-нибудь бабуина в брачный сезон, обнаружившего ничейную бабуиниху. Осталось только испустить рык и, оскалив клыки и брызгая слюнями, кинуться на нее.

Накинув на себя халатик из тонкого шелка, Надежда вновь подошла ко мне.

— Как вы смотрите на чашечку кофе?

Я демонстративно осмотрелся.

— Никак… По той простой причине, что я ее не вижу, — пояснил я.

Надежда усмехнулась.

— Мне кажется, вы пришли в себя.

Я не мог бы сказать, что полностью, но частично — это уж точно.

Мы прошли на кухню, размерам которой позавидовал бы любой жилец современных многоэтажных скворечников, а обстановка чем-то напоминала мою. Тут не было традиционных уголков, столов, табуретов… и всего прочего. Пол кухни был застелен ковром. Такого даже у меня не было. На ковре очень продуманно располагались небольшой диванчик, кресла, низенькие столики. Я выбрал диванчик и, уже сидя на нем, продолжил осмотр помещения. А поглядеть было на что — у меня даже появилось ощущение, будто я попал в какое-нибудь рекламное агентство, занимающееся рекламой кухонного оборудования, так как легче было сказать, чего на кухне нет, чем перечислить все имеющееся. Пока я осматривался, Надежда быстро приготовила растворимый кофе. Поставив чашки на стоявший прямо передо мной столик, она уселась рядом, чуть коснувшись меня обнаженной коленкой. Даже через брюки я почувствовал тепло ее тела.

— Так что вы хотели у меня узнать? — начала разговор Надежда. Я достал из нагрудного кармана куртки визитку и дал девушке. — А-а, — протянула она, — а я-то думаю, где я вас могла видеть?.. Теперь вспоминаю… В газете — вы маньяк-убийца, — произнесла она без малейшего намека в голосе на испуг.

— Было дело, — вынужден был согласиться я. — Но вы, наверное, не читали опровержения.

— Почему же, читала.

— Прекрасно. — Я уже полностью владел собой и, не откладывая дела в долгий ящик, сразу перешел к интересующей меня сути: — Где Дубак?

Более искреннего удивления, вызванного моим вопросом, я не видел ни разу в жизни.

— Не Дубак, а мудак, — поправила она меня с такой злостью, что у меня не осталось ни малейшего сомнения: сюда Дубак мог прийти только с одной целью — перерезать ей горло. Ну а раз эта прекрасная шейка была цела, значит, Дубака тут не было. — Он бросил меня ради той лахудры, которую убили на острове… И это после того, как я оставила из-за него любимого человека.

Надежда продолжала говорить, правда, слова, что срывались с ее губок, я вряд ли нашел бы хоть в одном орфографическом словаре. Я не прерывал ее — это было бесполезно. Слушая ее, я пил маленькими глотками кофе. Мне пришлось выслушать все, и в какой-то момент мне даже показалось, что я покраснел.

Наконец она выдохлась. Взяв со столика чашку с уже остывшим кофе, она выпила его залпом. Залив в себя порцию дополнительной энергии, Надежда открыла было рот, чтобы продолжить свои излияния, как вдруг замерла с открытым ртом, а ее и без того огромные глазищи стали еще больше. — Так… он же… сидит… — выдавила она из себя.

— …ел, — уточнил я.

— Что ел? — не поняла Надежда.

— Я имею в виду, что он не сидит, а сидел.

— Ка-ак?! — Нет, ей-богу, я готов был удивлять ее ежесекундно ради того, чтобы она шире распахивала свои глазки и раскрывала ротик, показывая ровненькие белоснежные зубки и нежный розовенький язычок. Чем больше до нее доходил смысл сказанного мною, тем больше менялось выражение ее глаз — теперь в них читался панический страх. — О го-о-спо-оди! — по слогам прохрипела она вмиг пересохшим горлом и нервно облизала кончиком языка губы. — Он же меня убьет.

— Не волнуйтесь, я возьму вас под свою защиту, — храбро заявил я, мысленно представляя себя в роли защитника-утешителя.

— Дурень мыслью богатеет, — как гром среди ясного неба прозвучал за моей спиной знакомый голос.

— О-ой! — вздрогнув всем телом, вскрикнула Надежда и уставилась взглядом за мою спину. — Ты-ы?

Я медленно оглянулся — в дверях, опершись одной рукой о дверную притолоку и положив вторую на бедро, стояла Наталья.

— Ну как ты тут?.. Она тебя еще не трахнула? — Я не ответил. В принципе, могла бы и сама догадаться… Времени-то всего ничего прошло. — Давай собирайся.

— Мы еще не закончили беседу, — недовольно заметил я.

— Потом как-нибудь заглянешь на огонек, а сейчас времени нет… — Наталья выдержала паузу, достаточную для того, чтобы я понял: произошло нечто чрезвычайное. — Дубак снова дал о себе знать.

Я оказался на ногах с такой скоростью, будто слон дал мне пинка, выкидывая с уютного диванчика.

— Где?.. Как?.. — только и спросил я.

— Поехали… узнаешь, — сухо, почти официально произнесла она и посмотрела на Надежду. — Аты… — можно только догадываться, какие слова должны были заполнить эту паузу, — не держи дверь открытой… Не те времена, — посоветовала Наталья.

— Ага, — голосом робота ответила Надежда.

Мы не стали задерживаться в квартире и поспешили уйти. Закрывая за собой дверь, Наталья сняла замок с предохранителя, освободив язычок, и только после этого захлопнула дверь.

— Ничего не понимаю, — бубнил себе под нос стоявший рядом со мной Нововолос. — Ничего не понимаю, — повторил он, глядя на еще дымившиеся останки автозака.

— Так что тут произошло? — отвлек я его от раздумий.

— Отбили заключенных, — коротко сообщил Нововолос.

— Ни хрена себе, — сказал я себе.

— Да-а, — протянул полковник. Только я не понял, к чему это его «да-а» относилось.

Я осмотрелся. Место для нападения было выбрано очень удачно: пустынный, густо засаженный зеленью переулочек. Частные дома, обнесенные высокими заборами, — ни одного окна, выходившего на улицу. Хозяева таких построек даже если чего и видели, то никогда не скажут.

— Опросить кого-нибудь из жителей успели? — заранее зная ответ, спросил я.

— Ка-аки-ие жи-те-ли… — зло прошипел Нововолос, окидывая взглядом окрестности. — Эти гниды разве чего когда видят? «Ничего не видели… Ничего не слышали», — раздраженным визгливым голосом повторил он штампованный ответ опрошенных. — Эти падлы словно все одновременно ослепли и оглохли…

— Ну почему падлы?.. — вступился я за обитателей близлежащих домов. — Люди жить хотят, а после того, что они увидели, — я показал рукой на обгоревший остов машины и лежавшие рядом с ним обуглившиеся трупы водителя и охранников, — невольно ослепнешь и оглохнешь. — Я пожал плечами, как бы говоря, что все это в порядке вещей, а вслух продолжил: — Если средь бела дня у вооруженных профессионалов отбивают заключенных… то о чем можно говорить?

Нововолос вперился в меня ненавидящим взглядом.

— Слушай, ты… — процедил он сквозь зубы, — умник… Пи-и…ликай-ка ты к себе в столицу. Тут и без тебя паникеров хватает.

Я уже открыл рот, чтобы подискутировать на эту тему, как вдруг кто-то дернул меня за рукав куртки. Я обернулся и натолкнулся на достаточно выразительный взгляд Натальи.

— Дело есть, — проговорила она, недвусмысленно давая мне понять, чтобы я закрыл рот и следовал за ней.

— Чего тебе? — поинтересовался я, когда мы отошли на достаточное расстояние, чтобы нас никто не слышал.

— Я подумала, что безопаснее для тебя будет не лаяться с Нововолосом. Не дай бог он еще у тебя под курточкой ствол заметит, — пояснила она. — Тогда и мне головы не сносить.

Мне ничего не оставалось, как согласиться с ней.

— Что-нибудь удалось выяснить? — Я достал сигарету из пачки.

— Только то, что очевидно, — грустно проговорила Наталья. — Напали, убили, освободили, подожгли.

— Кого хоть перевозили, уже известно?

Наталья расстроенно кивнула головой.

— Конечно… трех человек… — Она замолчала. Молчал и я. Какое-то время Наталья колебалась — это было очевидно. — Перевозили трех человек… Оборотней…

— В смысле?

— В смысле — официально они были работниками отдела по борьбе с организованной преступностью… А неофициально наемными убийцами. Им вышка светила.

— Так, насколько я знаю, даже маньякам вышек не дают. Вроде бы отменили.

— Попытки побега никто не отменял… — Наталья выразительно посмотрела на меня. — Хлопнули бы тихонечко, и кто бы об этом знал? — Я присвистнул. — Только смотри, — предостерегла меня она, — я тебе ничего не говорила… — Наталья хотела что-то добавить, но тут ее позвал полковник. — Извини, я сейчас.