получится, что я сорвусь.
— Ты-то это… не надо… знаешь что? — в такие моменты язык Ласло становился особо запутанным, и каждый был волен понимать его на свой лад. — Этот — как ты его назвал, мелкий? — ага, он просто часть большего… не — большого страха. Он нами всеми владеет. Хочет — уж точно. Может, гад, конечно, но получается же не всегда. Так вот, мелкий — этот по-мелкому елозит, он мелкий от большого. Тот главный, а на этот забей. Смотри, оба есть у нас, тот — главный, основной, реальный, который мешает. А этот — он по-мелкому, он подмешивает, что ли… Но мешать не должен. Вон смотри лысые какие! Четкие чуваки — во! Им ни фига — то-то лысые! Нечего терять — то-то сила. Смотри, я если че — я рядом, но меня ты в понедельник не заткнешь, если работать надо. Учти. Если надо — тут надо. И что? Что чуешь? А в чем загвоздка-то впрочем? То, что двумя руками нобсы крутить надо? А ты как лыжи их!
— А я на лыжах не умею кататься, — рассмеялся Филипп, успешно, на его взгляд, декодировав большую часть тирады Ласло.
— Ну не лыжи, транзистор скажи. Крутишь туда, не то — тогда сюда. Фтью-фтью, тюк — и проскочит. А там-то как? — спросил он, указав рукой на копавшихся в проводах лысых световиков?
— Думаю, добром. Там видно будет. Но пульт с планшетом — мои.
— Ну лады, как знаешь, — одарив Филиппа довольной улыбкой, завершил содержательный диалог Ласло и, потянувшись, вылез из кресла. Филипп еще раз поблагодарил его за помощь. Друзья обнялись. Проверив, не осталось ли чего после них в зале, они вышли, пожелав удачного вечера обоим Гуру, копавшимся в снятом откуда-то и перенесенном на сцену софите. Один из них, видимо, только что выявил беспокоившую их неисправность, а другой давал ценные указания, что было намного важнее формальных слов признательности и взаимного уважения, которых сегодня в этом зале и без них прозвучало достаточно. Указывавший, не отвлекаясь от своей главной функции, попрощался за обоих кратким «Бывайте!», и Филипп с Ласло покинули зал.
Глава 30. Мысли
«Когда же этот день закончится! Стрелки часов словно не хотят двигаться, хотя, наверное, я слишком часто на них смотрю… А что делать? Пробовал читать, в Интернет залез — новостями интересоваться стал! — кино дурацкое посмотрел, поел, а все еще три часа дня. Не хочется о еде думать, но поесть не помешает часа через два-три. Чем же себя занять?
…
Мысли мои ведь… Но я же сам строго наказал никому из творческой группы не думать о спектакле. Мозг, говорил, сам будет делать все, что надо. А вдруг этого нельзя было делать в нашем случае? Главное, все приняли мои слова на веру… К черту мысли! От них только голова стала болеть. Может лечь поспать?..
…
Жарко! Днем уже жарко, и если заснешь, то просыпаешься потным, вялым… Вот и хорошо — прямиком в душ!
…
Пять… Выйду поесть чего-нибудь — хоть от дома отвлекусь. А завтра в это время… Этого времени завтра будет ох как не хватать… Стоп! — опять я о завтра думаю. Правда, не о самом спектакле, а о сопутствующей ему возне, если честно. Но если честнее — да, я опять думаю о спектакле.
…
День не кончается! Двадцать четвертое июня… Пусть и незаметно, но все же дни с позавчерашнего вроде как уже должны были начать на убыль идти, а мне все кажется, что они еще длиннее стали…
…
Интересно, завтра день до трех тоже будет так же тянуться? Хотя, не думаю. Все будут чем-то заняты, будут бегать туда-сюда, куда-то спешить, что-то искать, что-то не успевать… Или же все пойдет по моему плану, и все и вся будут на своих местах к нужному моменту времени?
…
Ну почему я не могу уснуть? Я же ведь давно уже должен был устать. Кофе еще выпить, что ли? Перекусить?
…
Луна… Это хорошо, что ты не вращаешься вокруг своей оси и не показываешь своей обратной стороны. Так ты всегда останешься загадочной и интересной. Счастливы те, для кого ты становишься источником вдохновения, ведь он не иссякнет никогда. Ты, словно Идеальная Женщина, всегда будешь притягивать к себе и всегда будешь оставаться недостижимой вершиной, непостижимым совершенством, нашими целью, курсом и предназначением.
…
Уже час ночи, а у меня сна ни в одном глазу… Спать!»
Глава 31. «Все будет еще круче!»
«ВСЕ БУДЕТ ЕЩЕ КРУЧЕ!»
26 июня
Подходит к концу летняя экзаменационная сессия. Выпускники сдают последние экзамены и покидают стены родных университетов. Будем надеяться, что первые успехи молодых специалистов на их жизненном пути не заставят себя долго ждать, и познакомимся с первым профессиональным успехом выпускников Театрального института. О новом прочтении всем известного произведения классика рассказывает наш корреспондент Макс Н.
Произведения Уильяма Шекспира не сходят с театральных сцен всего мира уже более четырех столетий. Наследие классика поистине велико, и неудивительно, что до сих пор в его творчестве можно найти пьесы, которым мастера театра уделяли меньше внимания по сравнению с такими великими произведениями, как «Гамлет», «Король Лир», «Отелло», «Макбет» и, конечно же, «Ромео и Джульетта». Казалось бы, тексты этой Золотой Пятерки изучены вдоль и поперек, разобраны по кирпичикам и разложены по полочкам. Однако вы бы не отвечали так уверенно, если бы вам посчастливилось посмотреть выпускную дипломную работу студентов Театрального института, состоявшуюся вчера вечером в Молодежном театре.
Студенты четвертого курса под руководством Роберта Коллинза представили на суд зрителей оригинальную, еще более живую версию «Ромео и Джульетты», применив кардинально новые способы восприятия текстов классика. На протяжении двух с половиной часов зрители наблюдали развитие
