– Доброе утро! – кричу, скидывая плед. Сажусь на край дивана, втягиваю носом густой кофейный аромат и утопаю голыми пятками в шелковистом ворсе ковра.
«Если Ян здесь, со мной, если этим утром варит мне кофе, а не сдувает пылинки с Дианы, значит, он передумал! Верно?»
– Доброе! – доносится мужской голос с кухни, в один миг разбивая мои надежды вдребезги.
– Фил? – вскрикиваю удивлённо и резко вскакиваю на ноги. На кухне замечаю парня, в забавном переднике. Филатов, воображая себя шеф-поваром, жарит яичницу и помешивает в турке кофе.
– Находить тебя спящей на этом диване становится приятной традицией! – улыбается парень. – Кофе готов, омлет – на подходе! Ну, чего так смотришь, Даян?
Филатов стягивает фартук, а я сломя голову лечу к нему в объятия.
– Сашка! – шмыгаю носом. Видеть его здоровым до слёз радостно!
– Тише, тише, Стрекоза! – смеётся Филатов. – Задушишь! А я ещё свободой не надышался!
– Ян говорил, что сегодня тебя выпишут, но я не ожидала, что прямо с утра! А что с обвинениями?
– Их сняли сегодня утром, – Фил треплет меня волосам и, слегка отстранившись, улыбается только так, как умеет он: обворожительно и задорно!
– Супер! – визжу и как дурочка прыгаю от счастья. – Полностью? Ты невиновен?
Фил кивает.
– Вот это да! – не могу до конца поверить в слова парня. – Так быстро? Неужели так бывает?
– У всего своя цена, Яна, – улыбка моментально слетает с его лица.
– Что ты хочешь этим сказать? – уточняю осторожно.
– Неважно! – по сникшему виду Сани понимаю, что, скорее всего, к делу приложил руку его отчим, а потому не настаиваю на ответе.
– Даян, пошли завтракать! – Фил переплетает наши пальцы и тянет к столу, вот только я не спешу следовать за ним. В глупой надежде верчу головой, прислушиваясь к тишине, и до последнего надеюсь, что вот-вот в гостиную зайдёт Ян.
– Его здесь нет, – читает мои мысли Фил.
– Нет? – бормочу растерянно. И вроде я безумно рада, что Сашка дома! Что он здоров и снова шутит, но, что греха таить, не его я надеялась увидеть этим утром. Не его…
– Шах уехал пару часов назад, – Фил бегает взглядом по моему лицу. Приносить дурные вести всегда непросто. – У него свадьба с минуты на минуту, Ян.
Кусаю губы и молчу.
– Я рядом! Всегда буду рядом, только скажи…
Но я продолжаю молчать. Сашка отворачивается и ухмыляется своим мыслям.
– Я не Шах, да?
Не Шах! И никогда им не станет! Никогда не заменит и не сможет заполнить пустоты в сердце! Никогда! Но как сказать об этом парню, чтобы не обидеть, не знаю! Я должна радоваться, что с Филом всё хорошо! Я же этого так хотела! Но отчего-то в глазах стоят слёзы. И они не от радости, увы.
– Я счастлива тебя видеть, – говорю правду и даже пытаюсь улыбнуться. – И очень рада, что всё так быстро разрешилось! Но, Фил…
– Не надо, Даян! – Саша лохматит и без того взъерошенные волосы и кивает в сторону журнального столика, где все ещё разбросаны фото Бельского. – Ян оставил тебе записку.
Рядом с папкой замечаю вырванный из ежедневника лист, сложенный вдвое.
Дрожащими пальцами беру его и неловко раскрываю. Под пристальным взглядом Фила пытаюсь разобрать небрежный почерк Яна, но буквы прыгают, сотрясаясь в такт бешеному биению сердца, и сливаются от непрошенных слёз. Впрочем, Шах немногословен.
– Пообещай, что постараешься стать счастливой, – Филатов без спроса вырывает листок из моих рук и читает вслух. – Это всё, что он написал, Даяна!
Саша безжалостно комкает лист и швыряет его в дальний угол гостиной, а после хватает меня за плечи. Безмолвно открываю рот, но не могу вымолвить ни слова. Сейчас не хочу говорить о Яне. Не могу. Не выдержу! Слишком свежая рана! Чересчур глубокая и ровная! Его «люблю» ненавижу! Его выбор никогда не приму!
– Не плачь, пожалуйста, – тёплая ладонь Филатова касается щёки.
– Он её не любит! – мотаю головой, встречаясь взглядом с парнем.
– Знаю! – кивает Фил.
– Тогда зачем, Саш? Зачем? Объясни!
– Просто иногда выбор делаем не мы, а за нас, – произносит он так, что явственно ощущаю огромный комок боли, скрытый за каждым его словом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
И если до этого момента Сашка виделся мне прежним, то сейчас, глядя в его глаза, не замечаю в них того безбашенного блеска, который всегда был визитной карточкой Филатова. Он словно перегорел. Сломался. Сейчас в его взгляде лишь усталость, разочарование и боль! У каждого из нас она своя!
– Я справлюсь, – шепчу, носом утыкаясь в плечо Фила. Это только моя боль, не его! Саша и так натерпелся из-за меня!
– Справишься, – даже не думает сомневаться Фил и обнимает крепче. – Мы все справимся!
– Горелым пахнет, – бормочу, невольно принюхиваясь.
– Вот чёрт! – вскрикивает Филатов. – Омлет!
Как оголтелые мы несёмся на кухню, где изо всех сил дымится нечто, что должно было стать аппетитным завтраком. Саша суетливо отключает плиту и, позабыв про прихватку, берётся за ручку сковороды. Та горячая, уверена, но Фил словно не замечает этого. Выбрасывает горелую яичницу в ведро и на полную врубает вытяжку, а после опирается ладонями на столешницу и опускает голову.
– Это я во всём виноват! Прости меня, Даян!
Подхожу ближе и провожу ладонью по его спине. Ещё ночью я также касалась Шаха. Но сейчас этот жест исключительно дружеский и совершенно не находит отклика в сердце.
– Это всего лишь омлет, Саш!
– Хрен с ним! – бормочет Филатов, изрядно напрягаясь. – Я не о том!
– А о чём? – на всякий случай одёргиваю руку. Я в своих чувствах разобралась давно, а за Сашу не ручаюсь.
– Я только и делаю, что ошибаюсь, – Филатов с силой сжимает край стола. – Вроде я не тупой! Зла никому не желаю! Жить стараюсь по совести! А не выходит, понимаешь, Даян?
– Саш, – наблюдаю, как белеют костяшки на напряжённых ладонях парня. – Все мы ошибаемся.
– Да, – соглашается Фил. – Только мои ошибки слишком дорого обходятся окружающим!
Понимаю, что не готова к откровениям и задушевным беседам! Внутри и так пустота, а разбитое сердце, увы, не способно к сопереживанию!
– Ты обещал мне кофе! – сажусь на высокий стул рядом с парнем и спешу сменить тему.
Сашка кивает и в два счёта разливает ароматный напиток по небольшим чашкам, а после садится напротив, чтобы маленькими глотками за компанию скоротать время. Вот только оно не спешит. Тянется, как плавленый сыр на макаронах. Молчание становится всё более несносным и мучительно неловким, а новые темы для разговоров никак не идут на ум.
– Что там за фотографии на столе? – Фил первым решается заговорить.
– Зюзев передал, – отрешённо пожимаю плечами.
– А этот здесь причём? – хмурится парень.
– Он от Бельской без ума. Решил, что это поможет помешать свадьбе.
– Идиот! – Фил чуть не давится кофе, заходясь в громогласном смехе.
– Саш!
– Что Саш? Да Демид даже не пытается скрывать своих любовниц! Тоже мне компромат! И что? Зюзя реально думал, что Ян поведётся? Я считал Митю умнее.
– Да там не только фотографии были, – отмахиваюсь от Фила. – Но, в общем, ты прав. Пустая трата времени. Он просто сильно влюблён в Диану, потому и цепляется за соломинку.
Филатов хмыкает, но смеяться перестаёт: мы все тут сильно влюблены и всё не в тех, кого надо…
– А что там ещё? Ну, кроме фотографий? – Саша ставит пустую чашку на стол и возвращается в гостиную.
– Уже ничего, – вздыхаю, мысленно делая пометку, оторвать Мишину голову.
– То есть? Шах забрал? – Филатов открывает пустую папку и непонимающе смотрит на меня.
– Нет, Мишин, – спрыгиваю с высокого стула и подхожу ближе.
– Мишин? – хмурится Фил.
– Вот и я не понимаю, для чего ему понадобился компромат на Бельского. Впрочем, вряд ли Зюзев откопал что-то действительно сто́ящее.
– Мишин? Егор? – повышает голос Фил, будто до этого не расслышал ни слова. – Что там ещё было, Даяна? Что было в папке?
– Выписки банковские, счета какие-то, не знаю толком. Ты-то чего так кипятишься, Саш?
