миновали наши дворы и школу, она немного успокоилась, сбавила шаг и даже позволила взять себя за руку. Но шли мы по её милости всякими проулками, где непросыхаемые лужи по колено, потому что по дороге мог случайно ехать Дракон. Я пытался её разговорить, про отца выспрашивал и вообще про всё подряд, но она или отвечала односложно и неохотно, или вообще отмалчивалась. В общем-то, я могу её понять: уйти из дома в шестнадцать лет — это что-то запредельное. Хотя всерьёз я не воспринимал её уход. Пересидит денёк у тётки и всё равно ведь вернётся. Но отец её — урод, конечно. Прямо руки чесались репу ему начистить.
Тётка жила в пятиэтажке прямо рядом с «Прометеем». Удобно с дискача домой попадать, не то что мы пилили тогда в ночи. И тётка эта оказалась неожиданно молодой, не больше тридцатника. Только мне она всё равно не понравилась. Даже не то что не понравилась, а, скорее, неприятно обескуражила. Увидев племянницу, она почмокала, конечно, посокрушалась, потом усадила нас пить чай, а сама разглядывала меня примерно так, как разглядывают рабов на невольничьем рынке. А когда Эмилия вышла из кухни, вообще добила:
— А ты ничего такой, смазливенький, — ухмыльнулась она и погладила по бедру. — Бабы, поди, так и вешаются. Многих перепортил?
Можно, конечно, было ответить в том же духе, а то и спошлить — сама напрашивалась, но она ведь взрослая женщина, да ещё и тётка Эмилии.
— Не особо, — выдавил я, офигевая.
— Ой, не скромничай, — хохотнула она и снова провела ладонью по бедру снизу вверх. — А с Милькой как? Было что?
Я встал из-за стола. Достала уже трогать!
— Мне пора, — бросил я и пошёл в прихожую одеваться. Эта ненормальная мерзко захихикала вслед. Блин, и вот с ней останется Эмилия?! Надеюсь, ненадолго.
* * *
Пока меня не было, к нам, оказывается, снова приходил Дракон. Отец нас не сдал, но, по-моему, здорово перетрухал. Во всяком случае, разнервничался.
— Куда ты меня втянул? Она — несовершеннолетняя! Ты это понимаешь? А он! Этот её отец, он был как бешеный, — квохтал батя. — Сказал, что весь город оббегал. На уши ментов поставил. По-моему, ты влип…
Весь день я места себе не находил. Как она там? Что делает? Нашёл ли её отец? Дурак я, что так быстро слинял и даже не додумался взять у её тётки номер телефона. Хоть бы позвонил сейчас.
* * *
Эмилия вернулась домой на следующий день, в воскресенье. Я как раз отправился за хлебом, когда ко второму подъезду подкатила чёрная драконовская «Волга» и оттуда вышла она с отцом. Отчего-то, как её увидел, сердце больно сжалось, но она прошла мимо, даже не взглянув. И лицо было как неживое.
До самой ночи я напряжённо вслушивался в звуки за стеной, но вроде он её больше не трогал.
Глава 19. ЭМ
Шаламов Ирму очень повеселил. Она так открыто с ним кокетничала и отвешивала ему комплименты. Я понимала, что она просто забавлялась так, но всё равно мне было неприятно такое её повышенное к нему внимание. По-моему, и Эшу это не понравилось. Он так быстро ушёл, и попрощались мы впопыхах, скомкано. Правда, это даже к лучшему, как выяснилось. Потому что минут через пятнадцать приехал отец. Ворвался в квартиру, сразу стал орать на меня, на Ирму:
— Где ты провела ночь? Здесь тебя не было, я знаю! Отвечай!
— У моей подруги, — вмешалась Ирма, — я знала, что ты примчишься, и отвела её к Наташке.
— И мне ничего не сказала? — Глаза у отца были красные, воспалённые, злые.
— Зачем? Чтоб ты девчонку совсем прибил? — Ирма вела себя с олимпийским спокойствием, я ей даже позавидовала. — Я ведь её от тебя спрятала. Зачем же я буду говорить, где она? Тебе нервы лечить надо. А пока езжай домой, успокойся, завтра за ней приедешь.
— Ты мне ещё будешь указывать, что делать! — зашипел отец, а мне бросил неглядя. — А ты живо собирайся и в машину.
— Я никуда с тобой не поеду.
Отец развернулся, в два шага оказался возле меня.
— Что?! Да как ты смеешь? Да я тебя…
— Э-э! Угомонись! — подлетела Ирма. — Сегодня она останется у меня. Ты успокоишься и завтра за ней приедешь. А иначе я прямо в понедельник позвоню куда следует и расскажу, что директор первой школы вусмерть избивает собственную дочь. Думаешь, как в районо… нет, в облоно отнесутся к такому заявления, а?
— Ты… ты, никчёмная потаскушка, ещё смеешь меня шантажировать?
— Ещё как смею! Не веришь? Тогда увидишь, что будет. И выбирай, кстати, выражения, а то я и обидеться могу.
— Я говорю с тобой так, как ты этого заслуживаешь, — процедил отец.
— Тогда возьму с тебя пример. Пшёл вон из моего дома. Сейчас же, если не хочешь неприятностей.
Отец с минуту смотрел на неё жутким взглядом, раздув ноздри, но Ирма не дрогнула. «Буду, как Ирма, — решила я. — Чёрта с два он меня ещё ударит». И ведь Ирма победила! Отец в конце концов ушёл, громко хлопнув дверью. Только тогда я и смогла вдохнуть полной грудью.
— Ты — молодец, — вымолвила я.
— Просто у меня опыт общения с твоим отцом побогаче, вот и всё. Он больше всего боится скандалов, на то и давлю. Представляешь, как ему, бедному, несладко — с его-то бешеным нравом бояться скандалов? Вся жизнь — сплошное напряжение. Да ты расслабься. За ночь он остынет, а завтра я ему скажу, что если ещё раз тронет тебя, то ого-го какой скандалище устрою.
Я выдавила улыбку. Какое счастье, что у меня есть Ирма. Где бы я сейчас была, если б не она?
— Слушай, давай-ка устроим маленький девичник. У меня есть бутылка Сангрии.
— Я не пью, — замотала я головой.
— Тебе уже шестнадцать, маленько можно. Тем более не где-нибудь там неизвестно с кем, а с родной тётей. И Сангрия — это что алкоголь? Это так, морсик.
Ирма нарезала яблоко, грушу,
