Глава 10. Найденное месторождение
Super Puma уже дважды облетела чёрную скалу по кругу и вновь зависла с её западной стороны. Высаживаться в отдалении от предполагаемого ядра месторождения Бонгани не хотел, словно боялся, что, пока экспедиция будет добираться до точки, Дух реки или геологический демон снова спрячет алмазы, и они исчезнут, укроются в недрах. Но пилоты никак не могли подобрать подходящее место для посадки. Стоя у входа в кабину, Бонгани вместе с вертолётчиками всматривался в покачивающийся внизу ландшафт.
– Сажай здесь, – сказал он, наконец, показав на относительно ровную площадку.
Командир – массивный малый со сбитым на сторону носом, – оглянулся и посмотрел на шефа холодным, внимательным взглядом.
– Я посажу, – сказал он. – Но уклон слишком крутой. И если почва влажная, а здесь, возле скал, такое часто бывает, машина может начать скользить. Тогда я вряд ли успею взлететь.
– Садись, другого места поблизости нет, – мрачно повторил Бонгани. – Я набирал лучших из лучших пилотов. Покажешь, на что способен.
Командир пожал плечами и развернулся к приборной панели. Вертолёт пролетел метров сто и начал разворачиваться. Бонгани шагнул в пассажирский отсек. Амбунду сидели в конце салона и выглядели так, словно очутились в пасти Великого Буру. Вряд ли они еще когда-нибудь согласятся участвовать в подобной экспедиции. Во всяком случае, по своей воле. Но полковнику было на них наплевать.
– Возьмите стопоры для шасси, – приказал он «чёрным леопардам». – Когда снизимся, десантируйтесь и готовьтесь заблокировать колёса, как только вертолёт сядет.
«Леопарды» нашли под сиденьями скошенные металлические уголки с вогнутостями, которыми для пущей безопасности стопорят колёса во время стоянок. Ручка управления мягко пошла вниз, вертолёт начал снижение. Кира рефлекторно вжалась в сиденье.
– Всё будет нормально, – сказал сидевший рядом Жак, коснувшись её руки. – Приходилось десантироваться и в худших условиях.
Она молча кивнула, глядя на кроны деревьев, раскачивающиеся под воздушным потоком от бешено крутящегося винта. Казалось, что лопасти либо заденут деревья, либо врежутся в скалу. Почему-то ей было все равно.
– Двадцать метров, – второй пилот принялся отсчитывать вслух высоту. – Пятнадцать.
Командир тем временем переводил взгляд с приборов на стёкла кабины, стараясь как можно мягче опустить многотонный аппарат на травянистый склон.
До земли оставалось пять метров, когда «леопарды» распахнули люк пассажирского отсека и выпрыгнули вниз. Пружинисто кувыркнувшись, они вновь вскочили на ноги, разбежались в стороны от садившегося вертолёта и ждали, держа наготове стопорные башмаки.
Задние колёса с упругим толчком коснулись поверхности, и Super Puma начала опускать застеклённый нос. Как только вертолёт коснулся земли всеми тремя колесами, «леопарды» подскочили и вогнали под них стопоры, а пилот принялся отщёлкивать один тумблер за другим. Двигатель смолк, в салон врывался только свист вращающихся по инерции лопастей.
– Выходим! – Жак бросился к овальному проему. Кира последовала за ним. Жак мгновенно оказался на земле и протянул к Кире руки. Опершись на его сильные плечи, она спрыгнула вниз. Следом за ней борт покинули Бонгани, Траоле и остальные. «Леопарды» практически вынесли на руках Луи и Клемента. Те не очень-то привыкли к спешной высадке из вертолета, тем более без лестницы.
Отбежав в сторону, Кира и Жак огляделись. Винты замедлили вращение и, наконец, остановились как вкопанные. Вертолёт стоял с заметным уклоном в сторону носовой части, от кончиков лопастей до скалы было метров семь, до ближайших деревьев примерно столько же.
– В России в таких случаях пилотам аплодируют, – заметила Кира.
– В Борсхане мы не настолько сентиментальны, – усмехнулся, подходя, Бонгани. Впервые за все путешествие он выглядел таким довольным. Да и все остальные участники экспедиции были возбуждены и охвачены энтузиазмом победителей. Полное лишений и опасностей путешествие подходило к концу.
Подобравшись вплотную к скале, Жак внимательно разглядывал кофейные, с зеленоватым отливом уступы, ощупывал заросшие мхом трещины – как будто ожидал обнаружить россыпи алмазов прямо на поверхности. Луи под охраной трех «леопардов» спустился к узкой в этом месте и обмелевшей Кванзе.
Кира, посмотрев на неустойчиво замерший вертолет, тоже начала спускаться к реке. Когда она вышла к узкому галечному берегу, Луи с закатанными штанами уже стоял по колено в мутной, медленно текущей воде и, зачерпывая лотком со дна песок, вперемешку с илом, промывал пробу доведёнными до автоматизма круговыми движениями. Вокруг стояла охрана, внимательно следя за рекой и берегом.
– Тут и пироп, и ильменит, – бормотал главный геолог себе под нос, вглядываясь в перекатывающиеся среди коричневатой смеси комочки, отмывая их, рассматривая и даже, казалось, внюхиваясь в каждый. – А вот и кимберлит… И вот… И вот… Ничего себе!
Кира услышала, как сзади трещат кусты, но в азарте даже не оглянулась.
– Ну, что там? – зычно спросил Бонгани. С ним были Траоле, Клемент и Жак, который сразу оттащил жену на метр от воды.
Луи распрямился и, похрустывая галькой, вышел из реки.
– Господа! – торжественно провозгласил он. – Разумеется, я ещё проведу химический анализ, но уже сейчас я готов объявить… месторождение, которое мы с вами искали, найдено!
– Ну, наконец-то, – буркнул комиссар ООН. Бонгани и Траоле облегченно вздохнули. Жак радостно обнял Киру за плечи.
– Эту пробу можно сразу отправлять в университеты в качестве учебного образца! – радостно тараторил Луи. – Никогда такого не видел! Тут, кажется, сам песок алмазный!
– Лейтенант! – крикнул Бонгани. – У нас там припасено шампанское специально для этого случая. Тащи сюда! Отметим завершение экспедиции!
Бараса, ломая ветки, бросился вверх по склону, к вертолёту.
И только Кира стояла посреди всеобщего радостного возбуждения притихшая, погружённая в мрачные мысли. Узкая мутная река, невзрачный галечный берег, кустарник, выжженный поверху палящим солнцем… Здесь почти тридцать лет назад работал совсем молодой Дмитрий Быстров – ежедневно рискуя жизнью, искал эти чёртовы алмазы. Она вспоминала отца – веселого, сильного, заботливого… Вспомнила его крепкие жилистые руки, поджарую фигуру – высушенную маршрутами десятков экспедиций, в том числе и этой, самой жаркой. Кира слышала его спокойный негромкий голос: «Дочка, ты непременно станешь богатой. Я сделал для этого всё, что смог. Я очень старался. Такие старания не могут уйти как вода в песок. Всё не зря, я в это верю».
Лейтенант Бараса успел вернуться с шампанским. Бонгани лично стал откупоривать. Хлопок, пенная струя ударила вверх, ярко сверкнула на солнце. Послышались радостные крики.
Кира обвела взглядом неказистый берег, грязную гальку, подступившие к реке джунгли…
«И вот из-за этого убожества его убили?! – с горечью подумала она. – Где-то там, в глубине, спрятаны алмазы. Совсем другие люди, стоящие на вершине пирамиды власти, воспользуются ими: купят новые дворцы, яхты, арабских скакунов, женщин, построят дирижабли, пополнят счета, разбросанные по всем банкам мира… А для отца финал поиска Архангелов олицетворялся в этом жалком пейзаже: галька, затхлая вода Кванзы, кусок диких джунглей – и все… Все! Нет, еще были надежды, которым не дали осуществиться…»
Луи бросал что-то в пластиковые стаканчики, которые щедро наполнял Бонгани – пена бежала через край.
– Это кристаллики кимберлита, непременного спутника алмазов! – восторженно пояснял геолог. – Их надо сохранить на память о великом открытии! Попомните мое слово – это будет самое большое месторождение на планете!
Жак протянул жене пластиковый стаканчик с шампанским, весело играющим пузырьками. Пузырьки отмыли от грязи выловленный из лотка крохотный зеленоватый кристаллик. Если не видеть отвратительную коричневую массу, в которой он только что находился, то благородный напиток казался чистым и прозрачным. А если видеть или знать, то он начисто утрачивал изысканность и благородство.
