Читаем без скачивания Девятый камень - Кайли Фицпатрик

Принц спросил о работе Сары в «Меркьюри», вежливо выслушал ответ, хотя она почувствовала его неодобрение, когда стала рассказывать о темах своих статей. Сарасвати молча стояла рядом, опустив глаза. Позднее она объяснила Саре, что женщины не должны сидеть или говорить в присутствии мужчин, если только они не остаются наедине со своими мужьями.

— Но если им есть что сказать! — воскликнула Сара, которую возмутило такое унизительное правило.

Сарасвати пожала плечами:

— Тогда они говорят с другими женщинами.

— Ас кем говорите вы? — поинтересовалась Сара, хотя уже знала ответ.

Ей очень хотелось спросить Сарасвати о красном бриллианте, но она дала махарани слово, что будет молчать. Сарасвати ничего не ответила, и Сара пришла к выводу, что молчание и меланхолия начинаются с махараджи и распространяются на всех, кто его окружает.

После чая Саре показали коллекцию картин принца, которая ее поразила. Она шла по галерее, витиевато изукрашенной в стиле барокко, а потом неожиданно замерла на месте. Среди работ голландских мастеров, портретов моголов-аристократов и немецких пейзажей висел портрет Лили работы Франца Коречного, «Венера Ватерлоо». Как только Сара увидела портрет, она сразу же захотела им обладать, ведь на нем была изображена настоящая Лили: эксцентричная, умная и грациозная, с искоркой смеха в глазах.

Сарасвати внимательно наблюдала за Сарой, и Сара почувствовала укор — ведь она ничего не сказала махарадже о визите Сарасвати в Лондон. Однако после того, как они вышли в сад, Сарасвати негромко произнесла:

— Я вижу, что ты хотела бы иметь портрет мем-сахиб Лили. Я могу поговорить с махараджей, и он его тебе подарит.

Сара сразу поняла, что предложение сделано не просто так. Если она пригласит Сарасвати в Лондон, то Сарасвати добудет для нее картину.

Сарасвати сразу взялась за дело. На следующее утро принц пригласил к себе Сару. Когда она вошла в курительную комнату, то сразу увидела прислоненную к столу картину. «Венера Ватерлоо».

— Сарасвати сказала мне, что ты хотела бы иметь портрет мем-сахиб Лили. Я не могу отказать гостье в просьбе, к тому же ты была ее другом.

— Это не совсем так, ваше высочество, просто я… восхищаюсь этой картиной. Она великолепна.

— Понимаю. Значит, рани ошиблась?

Сара вздохнула, она не стала скрывать правду.

— Боюсь, что все гораздо сложнее. Я должна вас попросить об одолжении для Сарасвати. Она хотела бы побывать в Лондоне, и я согласилась быть ее компаньонкой. Через две недели я должна покинуть Бенарес.

— Уверяю, мисс Сара, для охраны Сарасвати недостаточно такой маленькой женщины, как вы. Но у меня нет стражей, которым я мог бы доверить Сарасвати.

В первый раз Сара заметила искорку, вспыхнувшую в глазах махараджи, когда он говорил о своей любимой наложнице.

И это был не просто инстинкт мужчины, охраняющего свой гарем, или отцовская любовь к женщине, почти в два раза его моложе.

— Но ведь такой страж был у вас несколько лет назад, не так ли? Человек по имени Говинда?

Сара была уверена, что по лицу махараджи скользнула тень неудовольствия.

— Он устал от дворца и земных дел. И я не знаю, где он теперь.

Может ли она заговорить с махараджей о наваратне? У Сары оставалось мало времени, она опасалась, что принц отправится в одну из своих поездок, а потому набрала в легкие побольше воздуха и спросила:

— Вы ведь помните леди Синтию Герберт, ваше высочество?

Саре показалось, что бледное лицо махараджи слегка порозовело.

— Да. Ее мужа убили разбойники возле Айдохьи. Это была трагедия.

— Но почему его убили? Хотели ограбить?

— Да. То были воры, худшие из воров. Их называют грабителями-убийцами; они наемники, которые убивают именем Кали. Они думали, что он везет величайшее сокровище, принадлежащее мне.

Сердце Сары отчаянно застучало.

— Позволю себе задать вопрос: откуда они могли об этом знать?

Принц не хотел отвечать, и Сара почувствовала, что здесь кроется причина меланхолии махараджи — предателем являлся человек из его окружения.

— Это было давно. Я не помню подробностей. — Он тяжело вздохнул, и его плечи поникли. — Теперь это уже не имеет значения. Сокровище утеряно для меня.

Махараджа вышел из комнаты, и Сара прониклась к нему сочувствием, но теперь она знала, что наваратна так и не вернулась во дворец. Что ж, она сможет сообщить об этом инспектору Джерарду. Ей удалось узнать хоть что-то новое.

Позднее, когда Сара укладывалась спать, она посмотрела на портрет, словно рассчитывала, что Лили заговорит. Что бы она сказала, если бы могла? Возможно, поведала бы о том, что произошло с ней, или о том, вернулся ли в Бенарес Говинда. Сара улеглась на огромную постель с множеством подушек и закрыла глаза. «Скоро, — сонно подумала она, — я увижу летний домик, где так любила писать Лили…»

Сара проснулась перед самым рассветом, когда было еще темно, — ее разбудили голоса. Сначала она решила, что они ей приснились или она уловила шум ветра в бамбуковой роще — двери на балкон всегда оставались открытыми на ночь. Теперь она уже окончательно пробудилась в своем уютном гнездышке из шелковых простыней. Рядом с кроватью стоял маленький столик, на который она поставила письменные принадлежности и положила записную книжку, подаренную Джерардом. Кроме того, рядом, на серебряном блюде, лежали сандаловые бусы Эллен. Сара перестала их носить с того момента, как увидела танец Сарасвати перед статуэткой Кали. Тогда на Сарасвати были такие же бусы. «Пусть уж лучше меня одолеют злые духи», — подумала Сара. А потом, когда она убедила себя, что никаких голосов и не было, она снова их услышала: говорили мужчина и женщина, сначала тихо, потом громче. Сара узнала женский голос — он принадлежал Сарасвати.

Сара быстро выбралась из постели и встала в тени возле окна, но оттуда она не могла увидеть Сарасвати и ее собеседника. Они беседовали на хинди, но Сара узнала два слова, которые все время повторяла Сарасвати: mera varga.

Утром Сара попросила старшего слугу проводить ее к летнему домику и накрыть там завтрак. Пока Сара шагала по длинным тенистым тропинкам, она старалась понять, где могли находиться Сарасвати и неизвестный мужчина, но у нее ничего не получалось. Тут Саре пришло в голову, что она начинает привыкать к роскоши окружающей обстановки. Интересно, будет ли она скучать по такой жизни? Скоро ей предстоит вернуться в Лондон, но сейчас Сара была полна решимости использовать все оставшееся у нее время.

Летний домик находился в дальнем уголке сада, среди зарослей жимолости. Внутри стояли полированный каменный столик и скамейка, под ногами шуршала палая листва. Вскоре принесли завтрак. Как всегда, за Сарой ухаживала стеснительная девушка в белом хлопковом сари. Она говорила на хорошем английском, однако никогда не заговаривала первой. Случалось, она что-то забывала — сегодня, к примеру, не принесла варенье из манго, которое Сара обычно ела на завтрак с поджаренным хлебом.

Сара сосредоточилась на чтении, но через некоторое время ощутила, как на нее упала тень, и подняла голову, ожидая, что служанка вернулась с вареньем. Сара успела привыкнуть, что босые обитатели дворца двигаются почти бесшумно. Однако перед ней предстала вовсе не девушка. Это был мужчина, появления которого Сара, погруженная в свои мысли, не заметила. Прежде она его не видела — ни во дворце, ни в саду. Его внешность не вызвала у девушки тревоги: гладкая кожа, стройная фигура, тем не менее этот человек явно уже разменял пятый десяток. На нем были аккуратный тюрбан, туника и штаны из тонкого небеленого хлопка. Он поклонился:

— Доброе утро, мисс Сара. Я рассчитывал, что найду вас здесь. Меня зовут Говинда.

Сара на некоторое время лишилась дара речи, для нее этот человек уже давно превратился в персонаж со страниц писем Лили.

— Очень рада с вами познакомиться, мистер Говинда, — наконец произнесла она. — Я не знала, удастся ли нам встретиться до моего отъезда из Бенареса.

Он изящно склонил голову.

— Я был рад услышать, что подруга мем-сахиб Лили приехала сюда. Она была удивительно просвещенной женщиной, знакомство с ней стало для меня большой честью. Я слышал, вы спрашивали обо мне, — сказал Говинда.

Любопытное совпадение: в последние несколько недель Сара много думала о Говинде, однако, несмотря на загадочные события, которые сопровождали его появление, он производил впечатление человека, нашедшего мир с самим собой. В его присутствии у Сары появилось странное ощущение — казалось, время замедляется, но самым поразительным было то, что у нее возникла уверенность — так и должно быть. Глаза Говинды показались Саре удивительно чистыми, однако едва ли ей удалось бы понять, о чем он думает. Инстинкт подсказал Саре, что ей не следует спрашивать у него о бриллиантах: что-то в его поведении мешало ей затрагивать эту тему. В конце концов, прошло очень много времени, и даже если сейчас удалось бы найти амулет, это уже ничего не могло изменить. Она не собиралась оскорблять Говинду только ради того, чтобы удовлетворить любопытство инспектора Джерарда. И все же, пока у нее в голове проносились эти мысли, какая-то часть ее сознания наблюдала за происходящим со стороны — быть может, Говинда обладал какой-то удивительной силой, воздействовавшей на нее столь необычным образом? Сара услышала собственный голос так, словно он доносился откуда-то издалека.