Читаем без скачивания Королевский убийца - Робин Хобб

Я вернулся в свою комнату и сел, глядя на умирающие угли в моем очаге, ожидая, когда проснется замок. Мне следовало быть обессиленным. Вместо этого я ощущал бьющую ключом энергию. Я воображал, что, если буду сидеть неподвижно, смогу ощутить тепло рук Молли, обнявших меня. Я точно знал, где ее щека коснулась моей. Ее запах, хоть и очень слабый, остался на моей рубашке после нашего быстрого объятия, и я мучился не зная, носить ли эту рубашку или отложить ее в сундук с одеждой, чтобы бережно хранить драгоценный аромат. Мне казалось естественным так беспокоиться по этому поводу. Оглядываясь назад, я улыбаюсь, но своей мудрости, а не глупости.

Утро принесло в замок Баккип штормовой ветер и снег, но от этого внутри стало только уютнее. Может быть, мы все сможем передохнуть после вчерашнего. Я не хотел думать о жалких разорванных телах несчастных «перекованных» или о том, как обмывали их холодные неподвижные лица. Как и о жарком ревущем пламени, поглотившем тело Керри. Всем нам в замке нужен был тихий день. Может быть, вечером все соберутся у очагов, чтобы рассказывать старые истории, слушать музыку и болтать. Я надеялся на это. Я покинул свою комнату и отправился к Пейшенс и Лейси. Я совсем извелся, точно зная, в какое мгновение Молли будет спускаться по лестнице, чтобы отнести Пейшенс поднос с завтраком, и когда она будет подниматься обратно. Я мог бы оказаться на ступеньках или в коридоре, когда она пройдет там. Это будет мелочью, совпадением. Я не сомневался, что кто-то приставлен следить за мной. И этот кто-то обратит внимание на такие «совпадения», если они будут случаться слишком часто. Нет. Я должен прислушаться к предостережениям короля и Чейда. Я докажу Молли, что у меня есть самообладание и я могу быть предусмотрительным, как настоящий мужчина. Если мне следует подождать, прежде чем начать ухаживать за ней, значит, так тому и быть.

Так я сидел в своей комнате и мучился, пока не уверился, что она уже ушла от Пейшенс. Тогда я спустился, чтобы постучать в дверь. Пока Лейси открывала мне, я подумал, что усиленное наблюдение за Пейшенс и Лейси гораздо проще на словах, чем на деле. Но у меня было несколько идей. Прошлой ночью Молли обещала мне, что не будет приносить им никакой еды, которую не приготовит сама или не возьмет из общих котлов. Она фыркнула, потому что я попросил ее об этом после самого нежного прощания.

— Теперь ты говоришь совсем как Лейси, — упрекнула она меня и тихо закрыла дверь у меня перед носом. Через мгновение она снова открыла ее. — Иди в постель, — сказала она и добавила, вспыхнув: — И смотри, чтобы я тебе приснилась. Надеюсь, что в последнее время я мучила тебя снами так же часто, как ты меня.

От этих слов я полетел к себе как на крыльях и каждый раз, вспоминая об этом, заливался краской.

Теперь, в комнате Пейшенс, мне надо было выбросить из головы все эти мысли. Я был здесь по делу, хотя Лейси и Пейшенс могут думать, что это простой визит. Помнить только о моей задаче. Я окинул взглядом дверной замок и счел его удовлетворительным. Никто не сможет открыть его простым ножом. Что до окна, то даже если кто-нибудь и доберется до него по внешней стене, ему потребуется прорваться не только через плотно закрытые деревянные ставни, но и через занавеси, и через плотные ряды горшков с растениями, выстроенных перед закрытым окном. Это путь, который по доброй воле не выберет ни один профессионал. Лейси занялась какой-то штопкой, а леди Пейшенс, поприветствовав меня, примостилась на камнях перед камином, как маленькая девочка. Она немного поворошила угли.

— Ты знаешь, — сказала она внезапно, — существует предание о сильных королевах Баккипа. И не только о тех, которые были рождены Видящими. Многие принцы Видящие женились на женщинах, чьи имена потом затмевали их самих в сказаниях и легендах.

— Вы думаете, Кетриккен станет такой королевой? — вежливо поинтересовался я. Я совершенно не представлял себе, зачем она затеяла этот разговор.

— Не знаю, — сказала она тихо и лениво помешала угли, — я знаю только, что я бы такой не была. — Она тяжело вздохнула, потом подняла глаза и добавила почти виновато: — Сегодня один из тех дней, Фитц, когда все мои мысли о том, что могло бы быть и что могло бы произойти. Мне ни в коем случае не следовало позволять ему отрекаться. Готова держать пари, что тогда сегодня он был бы жив.

Я мало что мог ответить. Она снова вздохнула и пошевелила угли покрытой золой кочергой.

— Сегодня меня обуревают желания, Фитц. Вчера все были взволнованы и потрясены деяниями Кетриккен, а во мне это разбудило глубочайшее недовольство собой. Если бы я была на ее месте, я бы спряталась в своей комнате. Точно так же, как я это делаю сейчас. Но твоя бабушка поступила бы по-другому. Вот это была королева! Как Кетриккен в некотором роде. Констанция всегда побуждала других к действию. Особенно женщин. Когда она была королевой, больше половины ее стражи состояло из женщин. Ты знал об этом? Расспроси как-нибудь Ходд. Насколько я знаю, она приехала вместе с Констанцией, когда та стала королевой Шрюда. — Пейшенс замолчала. Несколько мгновений было так тихо, что я решил, что она закончила. Потом она мягко добавила: — Она любила меня, королева Констанция. — Пейшенс застенчиво улыбнулась. — Она знала, что я не люблю толпы людей. Так что иногда она звала меня, и только меня, чтобы я пришла и помогла ей в саду. И мы даже почти не разговаривали, а просто тихо копались в земле, радуясь солнцу. Некоторые из моих самых приятных воспоминаний о Баккипе относятся к тому времени. — Она взглянула на меня. — Я была тогда только маленькой девочкой, а твой отец был всего лишь мальчишкой. И на самом деле мы еще не встретились по-настоящему. Но мои родители привозили меня в Баккип, когда приезжали ко двору, хотя и знали, что я не очень-то люблю придворную жизнь. Какой удивительной женщиной должна была быть королева Констанция, если она заметила тихую маленькую девочку и уделяла ей столько времени! И она была такой. Баккип тогда был совсем другим, гораздо веселее. Времена были поспокойнее, и все было гораздо надежнее. Но потом Констанция умерла, и ее только что родившаяся дочь вместе с ней — от родильной лихорадки. И Шрюд снова женился через несколько лет, и… — Она замолчала, потом ее губы сжались. Она похлопала по каменной приступке возле себя.

— Садись сюда. Мы кое-что должны обсудить.

Я сел на пол перед очагом. Я никогда не видел Пейшенс такой серьезной и сосредоточенной. Все это, как я чувствовал, к чему-то вело. Это настолько отличалось от ее обычной взбалмошной трескотни, что я даже слегка испугался. Она сделала мне знак приблизиться. Я придвинулся ближе и оказался почти у нее на коленях. Она наклонилась вперед и прошептала: