Ее голос дрожал от ярости и страха одновременно.
– Вы, ублюдок, слушайте меня! Вы приказали задушить миссис Нидл! Бедную старуху, которая никому не сделала ничего плохого! Вы что, не понимаете? Я ответственна за ее смерть, потому что в тот первый вечер по неосторожности упомянула ее имя. Будьте вы прокляты, убийца!
– Вы сами виноваты, моя дорогая. Если бы вы промолчали, старая карга до сих пор варила бы свои мерзкие снадобья. Атак… Мне пришлось принять меры. При необходимости я действую очень быстро. Так что не вздумайте меня выдать. Месть последует незамедлительно… Зачем вы приехали в Лондон?
– Я больше не могла оставаться в Чесли.
Джон Эджертон не торопясь вынул из кармана табакерку, щелкнул лакированной крышкой, ловко взял понюшку и вдохнул ароматный табак. Затем он негромко чихнул и закрыл крышку.
– Эванджелина, у вас очень чувствительная совесть. Это мне нравится. Следовательно, я могу не беспокоиться, что вы все сообщите герцогу. Не надейтесь, что он спасет вас и вашего отца. Это невозможно. И не забудьте про Эдмунда. Ну что ж, так и быть, я разрешаю вам остаться здесь. Дело для вас найдется.
– Я этого не вынесу. – Эванджелине хотелось кричать и плакать одновременно. – Пожалуйста, хватит. Я сделала достаточно. Отпустите меня.
– Замолчите, Эванджелина. Мы одни, но рядом могут находиться слуги и подслушать нас. Мне не нужны лишние вопросы. Ну что, успокоились? Тогда я скажу, что не собираюсь наказывать вас за непослушание. – Он помолчал, не сводя глаз с табакерки. – Раз уж вы оказались в Лондоне, то сослужите мне одну маленькую службу.
– Не могу, – прошептала она. – Не могу. Пожалуйста, не надо. Разве вы не понимаете? Как я могу ради отца и Эдмунда продолжать работать на вас, если вы убиваете невинных людей?
– Прекратите истерику. Успокойтесь и выслушайте меня. Как вы, должно быть, уже слышали от лорда Петтигрю и других, Наполеон со дня на день прибудет в Париж. Все решится скоро, очень скоро. А затем вы получите свободу. Обещаю.
Она не верила своим ушам. Как, Наполеон бежал с Эльбы? О Боже, этого не может быть!
– И что, по-вашему, решится? Это чудовище снова получит возможность устраивать бойни, терзать и мучить людей?
Эджертон небрежно пожал плечами, но в его глазах горел огонек безумия.
– Посмотрим. Ждать осталось недолго. На этот раз Наполеон победит. Союзники будут разбиты. Это не подлежит сомнению. А потом будет видно.
– Вы клянетесь, что моего отца отпустят? Клянетесь, что Эдмунда никто не тронет? Клянетесь, что больше не убьете ни одного невинного?
Эванджелина знала, что этому человеку солгать раз плюнуть, но сейчас ей казалось, что над ней закрылась крышка гроба. Она чувствовала себя совершенно беспомощной. Он закинул голову и от души расхохотался.
– Вы просто ребенок… Да, моя дорогая, я клянусь вам Рысью, а этот малый, как вам должно быть известно, заслуживает доверия!
– Чего вы хотите от меня? – безжизненным голосом спросила она.
Эджертон нежно улыбнулся, потрепал ее по руке и сказал:
– Не торопитесь. Вам придется как следует подумать, чтобы выполнить это задание. А сейчас… – Он схватил Эванджелину за плечи и повернул лицом к себе. – Вы замерзли. Позвольте мне согреть вас. Да, позвольте… – Он жадно прильнул к ее ледяным губам, тщетно попытался раздвинуть их языком, а затем прошептал: – Я столько лет желал вас. Отдайтесь мне, Эванджелина. Отдайтесь, и я сам отпущу вашего отца. Приходите ко мне сегодня ночью. Да, сегодня. Я хочу лечь с вами в постель. Я должен…
Она сильно ударила его коленом в пах. Эджертон задохнулся, выпустил ее руки и прошипел:
– Вы пожалеете. Клянусь вам!
– Грязный ублюдок! – Эванджелина отпрянула от него. – Я выполню вашу просьбу, но вы больше никогда не прикоснетесь ко мне!
С этими словами Эванджелина ушла с балкона. Она так замерзла, что боялась разлететься на куски. Бр! Опрометью она бросилась в Розовые покои, заперла дверь и закуталась во все одеяла, которые смогла найти. Затем опустилась на кровать и долго сидела, уставившись в пространство.
– Военное министерство? Какого дьявола вам там понадобилось?
Эванджелина только улыбнулась и пожала плечами.
– Я подумала, что это будет интересно. Там находится сердце Великобритании. Я слышала, что Наполеон на свободе и скоро будет в Париже. Да, я хочу посетить министерство и понять, чего нам следует ждать.
– Это самые странные слова, которые я от вас когда-либо слышал.
– В самом деле? Ну что ж, вам совсем не обязательно сопровождать меня. Я могу нанять фиакр. Это несложно.
Он посмотрел на нее так, словно хотел ударить.
– И когда вы собираетесь совершить эту вылазку?
– Сегодня днем, милорд. Если вы боитесь, что вас не пустят, то можете не беспокоиться. Вчера вечером я попросила об этом лорда Петтигрю, и он сказал, что будет рад видеть меня. А заодно и вас.
– Дрю слишком вежлив, черт бы его побрал. На самом деле женщина в конторе нужна ему как… А я-то собирался свозить вас в Ричмонд. Сомневаюсь, что вы смогли бы добраться до центра лабиринта, но я хотел дать вам попробовать.
Эванджелина встала из-за стола и посмотрела на герцога сверху вниз.
– Если вы и дальше будете срывать на мне свое плохое настроение, то я предпочту компанию лакея. – Она бросила салфетку на тарелку.
– Придержите язык, моя девочка! – рявкнул он, продолжая сидеть. – Вы должны знать, что у меня, вашего хозяина и человека, который за вас отвечает, нет выбора. Конечно, я буду сопровождать вас. Интересно знать, куда вы собрались? Разговор не окончен.
– Пойду навещу Эдмунда. Мне больше нечего сказать вам, милорд.
Какое-то мгновение он теребил салфетку.
– Я уже видел сына. Эллен закормила его тостами. Баньон прочитал лекцию о том, как должен вести себя джентльмен на скачках в Аско-те, а моя мать предложила ему пострелять в нее. Когда он увидел меня, еще одного своего раба, то милостиво соизволил разрешить мне поучить его играть в шахматы.
– Маленький мошенник! – невольно рассмеялась повеселевшая Эванджелина. – Понимаете, я научила его правилам игры, а он тут же возомнил себя мастером!
– Что ему требуется, – сказал герцог, медленно переводя взгляд с губ Эванджелины на ее грудь, на этот раз полностью прикрытую бледно-желтым утренним платьем, – так это братья и сестры.
Эванджелина ахнула.
– Возможно, – сказала она, когда наконец пришла в себя, – леди Джейн удастся с помощью дрессировки сделать его человеком. Что вы об этом думаете?
– Ну что ж, – ответил Ричард, глаза которого опасно вспыхнули, – она всем нам уши прожужжала о своей девственности. Надо как-нибудь проверить.
