Традиционно все описанные выше вторжения рассматривались как часть Великого переселения народов (Völkerwanderung). Вандалы, аланы и свевы считались целыми «народами», крупными группами, состоявшими из мужчин, женщин и детей. Истинная их численность, правда, всегда оставалась загадкой, но, несомненно, в них входили десятки тысяч индивидуумов. Сообщалось, что вандалы-хасдинги потеряли 20 тысяч воинов в сражении с франками еще до переправы через Рейн. А учитывая, что соотношение воинов к общему населению традиционно указывалось как один к пяти, то общая численность одних только хасдингов должна была составлять свыше 100 тысяч человек (поскольку франки не смогли их уничтожить). Два источника также упоминают о 70 и 80 тысячах воинов, которых мог выставить союз вандалов, аланов и бургундов, в то время как за Радагайсом якобы следовали сотни тысяч человек[196].
Теперь никто уже не верит в то, что войска, обозначаемые этими цифрами, и впрямь были столь многочисленны. Бургунды на самом деле были далеко не самой грозной силой (а ведь армия в 80 тысяч человек выдвинула бы их на лидирующую позицию), к тому же другой источник дает ту же цифру применительно к их общей численности[197]. Однако в целом ученые соглашаются с тем, что военная мощь этих племен должна была быть значительной; некоторые из них могли выставить по 10 с лишним тысяч человек, как и два крупных объединения готов в 376 году. Иначе масштабы ущерба, причиненного ими Риму, были бы необъяснимы, да и более точные цифры подтверждают это предположение.
Со стороны римлян кумулятивный эффект борьбы с этими захватчиками проявляется в армейских списках офицерского состава (лат. distributio numenorum) приблизительно 420 года. Как продемонстрировал А.Х.М. Джонс, этот документ показывает, что приблизительно восемьдесят полков (то есть почти 50 процентов) западноримской регулярной армии были уничтожены в период между 395 и 410 годами. Несомненно, часть войск полегла в гражданских войнах, на которых мы подробнее остановимся чуть позже, но в основном люди погибали в тяжелых боях с захватчиками, проникавшими на территорию Рима после 405–406 годов. Приведем конкретный пример. Флавий Стилихон, римский полководец и фактический правитель Западной империи, был вынужден собрать войско в тридцать полков (лат. numeri), насчитывавшее примерно 15 тысяч человек, только для того, чтобы атаковать силы Радагайса. Один из уцелевших фрагментов первых частей «Истории» Олимпиодора также рассказывает о том, что после поражения Радагайса Стилихон принял в ряды римской армии 12 тысяч лучших воинов, находившихся под командованием готского вождя, подтверждая тем самым, что в этом вторжении участвовало войско, в численности насчитывающее куда больше 10 тысяч человек – скорее всего, превосходящее эту цифру вдвое или даже больше[198].
Для союза, пересекшего Рейн, единственное числовое обозначение (которое по понятным причинам вызывает сомнения у исследователей) предложено Виктором Витенским, который пишет, что вандалы и аланы вошли в Северную Африку, разбившись на семьдесят групп примерно по тысяче человек в каждой (не воинов), и общая их численность составляла 70 тысяч – только вот Виктор еще отмечает, что это была уловка, придуманная их предводителем, королем Гейзерихом, чтобы чужаки считали, что племя более крупное и сильное, чем на самом деле. Виктор был епископом в Северной Африке и писал свой труд спустя несколько десятилетий после того, как Гейзерих в 439 году захватил Карфаген, но он работал в основном для читателей своего региона, которым пришлось сосуществовать с вандалами и аланами. Следовательно, есть причины полагать, что он знал, о чем говорит, и потому должен был сообщать более-менее достоверные сведения. Полная численность вандалов и аланов, составлявшая чуть больше 50 тысяч человек (даже если сделать скидку на возможное преувеличение этой цифры), снова говорит о том, что армия их насчитывала больше 10 тысяч воинов. Вспомним и о том, что их переселению в Северную Африку предшествовали тяжелые потери в Испании. Когда племя переправилось через Рейн в 406 году, оно, скорее всего, было значительно крупнее, не в последнюю очередь потому, что часть его составляли свевы[199]. Простор для споров безграничен, однако описание действий и размера группы и указанные данные о римских войсках вполне соответствуют друг другу. По меньшей мере два племени могли выставить до 20 тысяч воинов, возможно, больше, и теперь этот факт, похоже, получил всеобщее признание[200].
Итак, переселяющиеся объединения варваров были крупными, однако природа их была не так проста, как предполагает традиционное описание их как «народов». Союз вандалов, аланов и свевов был новым, они не были одним народом, и то же верно для свевов как отдельной группы, а вандалы изначально состояли из двух отдельных подплемен – силингов и хасдингов. Силинги, хасдинги, аланы и свевы вышли в путь под предводительством своих собственных королей. Группа Радагайса, возможно, была сформирована примерно так же и недавно, хотя он, похоже, являлся единственным правителем, да и гунны и скиры, пришедшие в империю вместе с Улдином, также были новым политическим образованием эпохи после 376 года[201].
Женщины и дети упоминаются недвусмысленно и регулярно, притом в различных источниках, и это заставляет предположить, что они действительно переселялись вместе с мужчинами. Жены и дети воинов Радагайса, которые в конечном счете присоединились к римской армии, стали, по сведениям источников, заложниками в ряде городов Италии. У нас нет никаких сведений о том, как аланы, вандалы и свевы переправлялись через Рейн, современные этому событию источники ничего не сообщают о нем. Но группа аланов, которая появилась в Галлии в первые годы V века, переселялась вместе с женщинами и детьми. И когда вандалы и аланы двинулись в Северную Африку в 429 году, они шли смешанной группой. Конечно, женами (а следовательно, и детьми) они могли обзавестись после 406 года, и некоторые, вероятно, так и сделали; но это маловероятное и слишком запутанное объяснение появления женщин и детей в таком количестве, особенно учитывая, что у нас есть точные данные о смешанном составе групп в других источниках, прежде всего в тех, которые связаны с событиями 376 года (теперь ученые в целом согласны с тем, что воины германцев и аланов могли переселяться вместе с семьями). Следовательно, скорее всего, женщины и дети присутствовали уже в 406 году. Источники расходятся во мнении, действительно ли все племя насчитывало 80 тысяч человек, или же это количество одних воинов, однако одно остается несомненным. Даже если эти группы не были древними «народами» в привычном понимании, все указывает на то, что мы должны рассматривать их как смешанные группы, состоящие из десятков тысяч человек[202].
Еще два положения завоевали всеобщее признание. Во-первых, несмотря на различные траектории вторжения на территорию империи (Радагайс – через Италию, вандалы, аланы, свевы и бургунды – через Рейн в его верхнем течении, а Улдин – через Северные Балканы), эти группы следует рассматривать как племенное объединение. Поскольку, пусть они и двигались в разных направлениях, все они перед нападением находились непосредственно на Среднедунайской низменности или близ нее, в современной Венгрии, к западу от Карпат.
Во-вторых, вскоре после того, как они двинулись в путь, в Среднедунайском регионе появились первые многочисленные отряды гуннов. Раньше считалось, что нашествие гуннов (нем. Hunnensturm) пронеслось по землям к западу от Карпатских гор еще в 376 году. Однако это мнение было основано на неверно истолкованных словах римского поэта Клавдия, который сообщает о нападении гуннов со стороны Кавказа, а не Дуная в 395 году (что противоречило имевшимся в свое время точкам зрения), и на неверном восприятии личности гуннского предводителя Улдина, участвовавшего в событиях 405–408 годов. Он был далеко не самой значительной фигурой, по масштабу завоеваний Улдин заметно уступает Аттиле. Следовательно, все указывает на то, что основные силы гуннов оставались к северу и востоку от Черного моря вплоть до 400 года, и вместе с тем самое позднее к 411–412 годам, а возможно, еще в 410 году многие из них обосновались к западу от Карпат[203]. Вместе эти общепризнанные положения определяют историческую проблему, представшую перед нами в вопросах, связанных с падением границ Рима в Центральной Европе в первое десятилетие V века. Все соглашаются с тем, что масштаб военных сил, участвовавших в процессе, очень велик, большинство согласны с тем, что женщины и дети шли вместе с мужчинами, что эпицентром кризиса был Альфёльд и что гунны вскоре двинулись именно к этой низменности. Однако при этом причины вторжений по-прежнему остаются предметом жарких споров.
