Читаем без скачивания Нейропат - Р. Скотт Бэккер

Томас пытался как-то заговорить с ним на эту тему, но одной из особенностей слепоты Нейла было то, что он считал себя всевидящим. Он никогда не переставал играть, никогда не переставал самодовольно ухмыляться над чужой забывчивостью, над правдой, скрытой именно там, где она была на виду у всех, — над заигрывающей женской улыбкой, над озадаченным молчанием друга...

Томаса пробрала дрожь. Он повернулся налево, к своему изношенному, вытертому постеру земной поверхности. Впадины и преломленные светотени на темных массивах. В продолговатом пятне света он заметил нарисованный фломастером маленький крестик... Но как?

«О боже мой...»

— Рипли!

— Да, папа?

— Давай-ка собирай свои вещички, радость моя.

Томас торопливо вел Рипли через лужайку. Почти бегом они приблизились к крыльцу Миа, и Томас довольно громко постучал в затянутую сеткой дверь.

— Миа!

— В чем дело, папа? — испуганно спросила Рипли.

Томас натянул черно-зеленую куртку, которую схватил, когда они выходили из дома. В воздухе, казалось, разлилась сухая прохлада, предшествующая осени.

— Когда мы зайдем, Рип, я хочу, чтобы ты пошла в дальнюю комнату и посмотрела телевизор, ладно?

— Но там же сейчас ничего не идет.

— Тогда поиграй во что-нибудь. Или посмотри фильм по видику. Любой, какой захочешь.

Рипли скосила на него глаза и в этот момент выглядела такой прелестной, что контроль моментально поколебался.

— Любой фильм?

— Любой. Только если это не...

— Привет-привет, — сказал Миа, летним видением возникая за сеткой.

Он открыл дверь, и Рипли мигом проскочила мимо него.

— Пожалуйста, заходите! — крикнул Миа ей вслед.

Затем повернулся к Томасу, недоумевая и, пожалуй, несколько раздосадованный.

— Прости, Миа, сейчас не время разводить церемонии, но мне нужно, чтобы ты еще немножко присмотрел за ней.

— Конечно-конечно. Что случилось?

— Я был идиотом. Полным идиотом.

Миа понимающе поглядел на Томаса.

— Заходи, — сказал он, осмотрев улицу.

Томас оцепенело проследовал за Миа на кухню. Остатки какого-то умеренного ужина — горшок и две тарелки, деревянная миска, изнутри облепленная поникшими листьями салата, — загромыхали на керамической столешнице.

— Значит, идиотом?

Томас уселся за их расшатанный древний стол.

— Нейл. Я был идиотом в отношении Нейла.

Миа поморщился.

— Я предчувствовал, что ты это скажешь... Но как ты?..

— Все это время я воспринимал его поступки буквально, по номиналу. Вычитывал во всех его сигналах именно тот смысл, который был ему нужен.

Миа пожал плечами.

— Ну и что? Он человек, который несет нам весть. Сумасшедший, конечно, однако с вполне конкретным заявлением.

— Все не так просто. Люди приписывают рациональный смысл всем своим поступкам. И тем более ярко выраженный, чем более их поведение отклоняется от нормы. И почти всегда это оказывается дерьмом, как сказал Фрейд.

Томасу уже встречались марксисты, не имеющие даже приблизительного понятия о психоанализе.

— Значит, ты хочешь сказать, что у Нейла все шиворот-навыворот?

— Именно. Наш спор, все доводы, смерть смысла — все чушь! Всего лишь безумный способ свихнувшегося человека скрыть свои подлинные мотивы.

— Подлинные мотивы...

— Да! Это же так просто, Миа! — Томас выдержал паузу, чтобы собраться с мыслями. — Весь смысл спора, который ведет Нейл, в отрицании его ненависти. Нигилизм это всего лишь способ, предлог узаконить вред, причиняемый мне.

— Ненависть? — Миа провел ладонью по коротко остриженному черепу. — Но почему он ненавидит тебя?

— Чтобы подавить свой стыд...

— Но чего ему стыдиться?

— Потому что он влюблен.

— Влюблен? В кого?

— В меня.

Миа наморщил лоб, задержав ладонь на голове:

— Ты уверен?

— Я понимаю, как это звучит. Но все три года, что мы провели в Принстоне, мы были очень впечатлительны и близки. Сейчас даже страшно подумать, сколько ниточек связывало нас. Я проникся к Нейлу братской любовью... а он, мне кажется, полюбил меня больше... Как любовник... — Только сейчас Томас понял, что наклонился вперед, будто хочет схватить Миа за плечи. — Разве не ясно? Вот почему он соблазнил Нору. Во-первых, чтобы отомстить за себя, а во-вторых, чтобы доказать себе, что никакой мести и не нужно!

Миа скептически поглядел на него, провел ладонью по щетинистой щеке.

— Не знаю, Томми.

— Что ты имеешь в виду? — Пронзительные нотки, с которыми Томас сказал это, заставили его понять, как отчаянно ему хотелось быть правым.

— Нейл? Гей? — Миа отрицательно покачал головой. — Нет... В мою сторону он вообще ни разу не взглянул, хотя, уж поверь мне, мы с Биллом не раз к нему подъезжали.

— Да брось, Миа. У вас, геев, только и разговоров про то, как кого-нибудь «макнуть» да «кинуть палку».

— В этом-то все и дело: было яснее ясного, «ученый» он или нет — по крайней мере, для нас — Миа помолчал, потом сочувственно пожал плечами. — В тихом омуте черти водятся... и не я один так думаю... — Он помолчал, потом стал все более испытующе вглядываться в Томаса. — Но какое отношение это имеет к тому, что ты снова решил оставить у меня Рип? Почему просто не позвонить Сэм и не сказать, что у тебя появились новые мотивы?

Сердце гулко забилось в груди у Томаса.

— Мне кажется, я знаю, Миа.

— Что знаешь?

Томас судорожно сглотнул и сказал на последнем дыхании:

— Мне кажется, я знаю, где он.

— Кто?

— Я знаю, где... Нейл.

Миа ухватился за спинку одного из своих древних стульев, словно чтобы не упасть.

— Ты кому-нибудь говорил?

Что-то в этом вопросе кольнуло Томаса.

— Нет. Пока нет.

— Господи! Господи Иисусе, Томми! Погоди минутку. Погоди. Каким же это образом Нейлу удалось сообщить тебе, где он?

Томас прижал руку ко лбу. И рассказал Миа о том, что понял, какая связь между ним и жертвами Нейла, о том, как обнаружил, что Синтия Повски была его студенткой.

— Все они, Миа... Нейл не просто охотится за полузнаменитостями, он охотится за полузнаменитостями, с которыми я случайно сталкивался.

— Но вот это уж лишено всякого смысла.

— Если только он все это время не охотился за мной.

Миа кивнул, но то ли понимающе, то ли просто чтобы подбодрить его, Томас так и не понял. Взгляд у него оставался скептическим.

— Так откуда ж ты взял, что знаешь, где он?

— Потому что, догадавшись обо всем этом, я подумал о том интернетовском адресе, который он написал на моей лампе. А потом подумал о карте — ну, знаешь, спутниковой фотографии Северной Америки, которая висит у меня в кабинете? — о том, как она всегда нравилась Нейлу. Думаю, что Нейл, играющий во все эти игры, смеется надо мной, танцуя в темноте, где я не могу его видеть. Разве не в его стиле прямо указать мне место своего нахождения? Вот так, сунуть его под нос мне и сотрудникам ФБР? Тогда я еще раз посмотрел на постер, и что же я увидел? Маленький крестик возле Гудзона, сделанный фломастером того же цвета, каким он написал интернетовский адрес. — Его охватил страх. — Чертовски невероятно.

Миа вздрогнул.

— У меня мурашки по коже. Все это страшно запутанно, Томми.

Какое-то мгновение Томас ошеломленно глядел в пространство.

— Да, — наконец сказал он.

Оба помолчали.

— Это безумие! — наконец воскликнул Томас, хлопая себя по рубашке и карманам брюк, словно ища ключи. — Надо позвонить Сэм.

Миа жестко посмотрел на него.

— Я бы не советовал, Томми. Сначала подумай хорошенько.

— О чем тут думать?

— Тебе нужен Нейл, это верно... Для Фрэнки. Ты сказал, что Нейл — единственный, кто может поставить его на ноги.

Томас потер грудь. Он вспомнил о том, что накануне сказал ему Гайдж, — о гигиене.

— Подумай хорошенько, — продолжал Миа. — Сэм-то, конечно, Сэм, но как насчет остальных? Если они держат все, касающееся Нейла, в тайне, то неужели ты думаешь, они захотят, чтобы он объявился?

— Им некуда деваться, — сказал Томас, смахивая слезы.

«Фрэнки...»

— Думаешь, захотят?

Они пристально посмотрели друг другу в глаза. Томас отвел взгляд и посмотрел на свои беспомощные руки.

— Тогда какого черта мне делать?

Миа огляделся, словно отыскивая на кухне приспособление, с помощью которого они могли бы решить эту проблему.

— Ты должен сделать это сам, — сказал он.

Прежде чем Томас возразил, его сосед широкими шагами прошел в другой угол кухни и распахнул дверь в подвал. Ни слова не сказав, он скрылся из виду.

Томас направился следом за ним и остановился у ведущей вниз лестницы. Он слышал, как Миа ворочает ящики по бетонному полу, но видел только тени в пыльном желтом свете внизу.

— Вот! — крикнул Миа, размахивая чем-то.